Автор
– В комнате царит атмосфера напряженного ожидания: каждый шорох подстакарней заставляет вздрогнуть. Пятерка лежит на ровной поверхности, ее легкий металлический серебристый блеск отражается от улыбающихся глаз всех присутствующих. Это — не просто игла, это произведение искусства, где каждая деталь имеет значение....
– Вер, – сказал Александр, глядя, как она легкими, словно взмахи крыльев, движениями накрывает на стол, – а почему…
Он замялся, не зная, как сформулировать вопрос.
– Что?
Вера повернулась, посмотрела внимательными темными глазами. В отличие от Александра, который был точной копией отца, только глаза мамины, она не была похожа ни на кого из родителей. Александр помнил, как однажды, изумленно качая головой, отец сказал, что Вера похожа на его несбывшееся счастье. Что это значило, он не понял тогда и не понимал теперь.
Александр знал, что брак с мамой был у отца вторым, а с первой своей женой он разошелся давно, еще до войны. Но в жизни Игната Михайловича Ломоносова было так много огромных событий, о которых можно было слушать с открытыми ртами, что его дети не особенно интересовались такими маловажными подробностями, как его давно забытые отношения с какой-то неведомой женщиной. Во всяком случае, Александр совсем этим не интересовался.
– Что ты, Сашка? – повторила Вера.
– Да знаешь, я все утро сегодня думал… Мы ведь при родителях всегда здесь обедали, в столовой, не в кухне.
По глазам сестры Александр понял, что она-то как раз отлично это понимает. Но ему говорить не хочет.
– Ну, может быть, ты хотел, чтобы это осталось нетронутым воспоминанием, – сказала Вера.
– Лукавишь ты, – усмехнулся Александр. – Не врешь, но лукавишь.
Это мама когда-то так говорила: не врешь, но лукавишь. Ее речь вообще была полна таких вот забытых слов, не то чтобы простонародных, но очень живых, звучащих нестерто. Может быть, в городке Александрове, где она жила до двадцати четырех лет, то есть до замужества, и теперь так же разговаривали.
– Садись к столу, Сашка, – засмеялась Вера. – Хватит в проницательности упражняться.
Меж причудливых цветов, вышитых на белой скатерти, стояли на столе вазочки с медом и вареньем.
– Тимофей прислал? – кивнул на сироп Александр.
– Алиса угостила, – сказала Вера. – Когда они с Тимкой еще в Москве жили.
Ее сын Тимофей уехал из Москвы год назад. Это случилось с ним так неожиданно – любовь, полная перемена жизни, – что Вера до сих пор не могла прийти в себя. Тим влюбился в американку и уехал с этой своей Алисой в Штаты. Теперь он жил на ранчо в Техасе, и это было предметом постоянной Вериной тревоги.
