Автор
– В комнате царит атмосфера напряженного ожидания: каждый шорох подстакарней заставляет вздрогнуть. Пятерка лежит на ровной поверхности, ее легкий металлический серебристый блеск отражается от улыбающихся глаз всех присутствующих. Это — не просто игла, это произведение искусства, где каждая деталь имеет значение....
Конечно, разговор, который ему предстоял с женой, уже не мог изменить его жизнь, но обойтись без этого разговора было невозможно, а значит, на нем и следовало сосредоточиться.
У них не было принято, чтобы Александр звонил, предупреждая, что задержится в командировке. И чтобы она бодрствовала до утра, ожидая его, тоже принято не было. И зевала Юля просто потому, что уже собиралась спать: она и ложилась, и вставала рано. Все в укладе их общей повседневной жизни свидетельствовало о том, что расставание будет нетрудным и даже, возможно, пройдет вовсе не замеченным.
– Не буду есть, – сказал Александр. – Юля, я ухожу.
– Куда? – удивилась она. – Опять, что ли, уезжаешь? Только приехал же.
Удивление ее, впрочем, не выглядело слишком сильным. Это в самом деле бывало, и не раз, что между двумя поездками у Александра проходило лишь несколько часов, которые он использовал для того, чтобы положить в чемодан чистую одежду.
– Не уезжаю, – сказал Александр. – Ухожу.
Он хотел сказать, что уходит к другой женщине, что в Юлиной жизни ничего не изменится, то есть в той части ее жизни, которую он до сих пор обеспечивал…
Но оказалось, что говорить ничего не надо. Юлина сонная расслабленность исчезла мгновенно. Вся она подобралась, Александру показалось даже, что она как-то сразу похудела.
– Так ты бабу, что ли, завел? – каким-то клокочущим голосом произнесла Юля. – Зачесалось между ног под старость лет, девку молодую захотел?
Она никогда не подбирала слов для выражения своих мыслей и чувств, это качество когда-то привлекло в ней Александра даже больше, чем ее всеми расхваливаемая хозяйственность. Ему было тогда под тридцать, пора было жениться, эта женщина, умевшая без обиняков называть вещи своими именами, подходила на роль его жены наилучшим образом…
И вот теперь эта женщина не подбирала слов уже не для каких-то посторонних предметов и явлений, а для того, чтобы назвать происходящее с ним самим, и в каждом ее слове была та неправда, которой умеет оборачиваться только душевная грубость.
Александр не хотел выказывать своих чувств, но невольно поморщился.
– Не нравится? – тут же воскликнула Юля.
