Баба Нюра спешит помочь на свадьбе, но поскользнувшись, просыпается в молодом теле неизвестной девушки в чужом мире. Теперь опытный слесарь должен разобраться, как вернуться домой, и понять, какие испытания готовит ей судьба в этом странном новом обличье.
Король издал приказ о ежегодном налоге на медные трубы, и людям ничего не оставалось, как ставить свинцовые, ведь керамические не выдерживали напора воды. Чтобы горожане смирились, король приказал зельеварам решить проблему, и тогда была изобретена пропитка для свинцовых труб."
"Я слушала, затаив дыхание. Как и догадывалась, всё упиралось в деньги. В огромные деньги, которые стоили больше, чем жизни ни в чём не повинных людей. Мир другой, а проблемы те же.
— Конечно, болезни не прекратились по щелчку пальцев, — горько усмехнулся Дэвон. — Но больше не было ни одного случая, подтверждённого целителями. Думаю, ты догадываешься, почему.
Кивнула:
— Я видела в списке имя королевского целителя.
— Хуже всего, что люди до сих пор умирают, — продолжил Мор.
Его взгляд сверкнул такой яростью, что я вспомнила о маленькой сестрёнке инспектора. Как она осталась сиротой? Может, мужчина занимается этим расследованием по личным причинам?
— Кто-то нарочно портит трубы, — тихо произнесла я.
Дэвон кивнул и, просмотрев все листы, наградил меня таким взглядом, что спина покрылась ледяным потом.
— Этого недостаточно, Ханна. Наверняка, есть что-то ещё.
— Что есть? — шевельнула немеющими губами. — Недостаточно для чего?
Мужчина тяжело вздохнул и, взяв мою руку, мягко пожал её, будто передавая мне свою поддержку:
— Чтобы убить всю вашу семью. Должно быть что-то ещё, что нужно преступникам.
— Королю или тем, кто портит трубы? — в ужасе шепнула я, осознав масштабы беды.
— Я не знаю, — неохотно признался Мор. — Мастера, которых нанимали, утверждали, что о пропитке им ничего не было известно. Распоряжения приходили письменно, деньги передавали через трактирщика. Проверка почерка ничего не дала, над письмами потрудился умелый бытовик, который стёр уникальный письменно-двигательный навык определённого лица.
— То есть, — подытожила я, поражаясь открытию. — У тебя ничего нет?
Он виновато улыбнулся и развёл руки.
— Всё, чего я пока добился, так это сохранил жизнь и здоровье семье Тёрнеров.
Теперь я начала злиться:
— То есть, это ты, воспользовавшись липовым доносом, упрятал моего отца и братьев за решётку, а нас выставил на улицу. Верно?
— Моя версия о спасении мне нравится больше, — возразил он.
— Где мои родные? — напрямик спросила я. — Куда их перевели из казематов? Где ты их прячешь?
— В тюрьме для особых преступников, — он покосился с опаской, должно быть, боясь немедленной расправы. — Только так я уверен, что им не причинят вреда. Там самые строгие порядки.
