Женщины в праздничных нарядах стоят за дверью, прислушиваясь и переговариваясь. Девочка Лиора, облаченная в яркое платье с бантом, отворачивается и начинает плакаться: "Мне страшно!". Миловидная молодая женщина успокаивает девочку, но худая пожилая заметает тревогу: "Что именно в порядке?"...
— Иду! — раздался строгий голосок, когда мы позвонили в дверь, и вскоре нам открыла Фаола. Девочка проводила в доме своей «пациентки» времени больше, чем у себя, мотивируя это беспокойством за родственницу, и мы с Дэвоном уже планировали отдать её в академию целителей. — А, это вы… Проходите.
— Где Голлира? — сразу спросила я.
— Я здесь, тётя Ханна, — старательно выговорила хрупкая, как хрустальная куколка, девочка. Она приняла из моих рук сладости и, смущённо улыбнувшись, добавила: — Благодарю за приятный сюрприз.
— Он не последний, — подмигнула я и повернулась к Фаоле. — Позови всех, у нас важное объявление.
Когда в гостиной собралась вся семья, Дэвон вышел вперёд и торжественно развернул свиток, зачитывая королевский указ. Выслушав его, Голлира растерянно моргнула:
— Я… Принцесса⁈
— Ваше Высочество, — я присела в реверансе, и все женщины и девочки повторили.
Мор надел опустил на светлые волосы ребёнка изящную корону, и малышка счастливо заплакала, хотя это было лишь украшение, которое мы с мужем решили подарить девочке.
А мы поспешили попрощаться, ведь моего супруга обязали присутствовать на казни преступника, а я навязалась с ним, чтобы лично убедиться, что чудовища больше нет в этом мире, и больше никто не будет портить жизнь мирных горожан, отравляя их свинцом.
— Ты уверена? — Дэвон тревожно глянул на меня и сжал руку. — Выглядишь бледной.
— Всё в порядке, — убедила его. — Просто устала. Вчера, наконец, закончили замену труб в дворце. И на нас свалилось море заказов. Все хотят, чтобы их обслуживала фирма, которая чинила унитаз самому королю!
Хихикнула, и Мор ответил мне улыбкой.
Вывели преступника, и я замерла. Госк выглядел измождённым, но сумасшедший блеск его глаз лишь усилился. Этот человек шёл с гордо поднятой головой, так и не раскаявшись в своих злодеяниях, и был готов умереть за свои убеждения.
Когда на помост поднялся палач и, заметив кивок короля, повернулся к Яромилу, я вдруг ощутила тошноту.
— Простите, — вскочив, прижала ладонь к губам и метнулась к выходу.
Мор кинулся за мной.
— Ханна! — Догнал у стены, за которую я перегнулась, избавляясь от обеда, и погладил по спине. — Говорил же, что это зрелище не для нежных дам.
— Где ты видишь нежную даму? — выпрямляясь, ухмыльнулась я. — Наверное, съела что-то не то… Хотя это мне не свойственно.
