Весна приходит, но мир покрыт тонким слоем мокрой зелени. Открыв читальный уголок, вы уже ощутите легкий запах весеннего цветка и осветлённую атмосферу душевного раскованности — как в интервью Бродского, где радость жизни не просто отвечает на вопросы, но заставляет задуматься над простотами. Книга "Бабий ветер" подобно этому мелкому удовольствию — всегда доступна и вызывает к себе постоянное желание соприкоснуться с жизнью через глаза её героев, слово и мысль....
А Мэри, при всей издерганности, был, ты знаешь, замечательным слушателем: перебивая самого себя каждую минуту, собеседника он просто боготворил, молча выжидая, когда ему будет позволено вставить слово. И еще: глаза его, такие просяще-покорные за стеклами очков, просто вытягивали душу, словно бы умоляя: не останавливайся, говори, говори…
Так мы и общались. Домой я никогда его не приглашала, никогда не лезла в душу, даже не пыталась навести его на прямой разговор о его инвалидности.
* * *Понимаешь, мне приходилось часто сталкиваться с геями; среди них изрядная часть парикмахеров, косметологов, массажистов-визажистов.
Ничего не могу с собой поделать.
Кое-кто из них, если заходил душевный разговор, рассказывал мне о своих сердечных переживаниях или щемящие истории детства, юности (всегда все очень ярко, на взрыде, на лезвии самоубийства: ведь и правда, раньше им жилось несладко). Среди них встречаются такие образины, страшно глянуть… а смотришь, у этого квазимодо симпатичный и заботливый партнер – любая баба сдохнет от зависти! Вот уж где я ничего не могла понять и до сих пор не понимаю.
Но Мэри… он, знаешь, из какой-то другой оперы. Никогда не затевает никаких страдательных разговоров «за любовь», никогда не рассказывает рвущих душу историй, словно вообще не подозревает о том, как все оно бывает в жизни… Сейчас-то я понимаю: скорее всего, он виржин (прости: девственник); скорее всего, в его за сорок у него никогда никого не было.
