Автор
В мрачном городе с улицами, где каждый шаг заставляет тебя чувствовать себя обреченным, главный герой Бабочки под стеклом — вечно скрытый от мира ученик. Его тихий протест против несправедливости проявляется в мелочах: сидя в ушкое углу класса или даже на тротуаре, он не идёт на поводу подлых замечаний. Этот школьник-инопланетянин прячется от гнета взрослого мира, но его тайные действия неизбежно привлекают к себе внимание....
— Мне Дима разрешил!
— Дядя Дима, — машинально поправила она его, а после удивилась: — Он проснулся?
— Ну… — Антон выразительно замялся, а Марина сокрушённо головой покачала.
— Зачем ты его разбудил? Он же болеет!
— А кого мне будить? Дед уже уехал!
— Ох, Антон…
— Автобус через десять минут!
Марина дождалась, пока сын оденется, попросила его не снимать шапку, на улице ещё холодно, не смотря на весеннее солнышко, и дверь за Антоном закрыла, когда он из дома выбежал. Эля вниз спустилась, с Семёном на руках, Марину увидела и разулыбалась.
— Мама, ты пришла!
— Пришла, солнышко. Сейчас я дядю Диму проверю, и будем завтракать, хорошо?
— А он уже проснулся!
— Замечательно, — негромко проговорила Марина, поднимаясь на второй этаж.
Димку застала в ванной комнате, он умывался, а когда выпрямился, у него вырвался усталый вздох. Видно было, что ему каждое движение с трудом даётся.
— Разбудили они тебя? — Марина ему полотенце подала, а потом по плечу погладила.
— Я и так двенадцать часов проспал, — ответил Гранович, вытираясь.
— Так это хорошо.
— Хорошо, — кивнул он. Полотенце на крючок повесил и тогда уже к Марине шагнул. — Привет.
— Привет. — Она улыбнулась и в лицо его всмотрелась, обняла в ответ, а когда отстранилась, лоб его потрогала. — Температура, но небольшая.
Дима недоумённо нахмурился.
— Как ты это делаешь?
— У меня опыт большой. Шёл бы ты в постель, Дим.
— В постель? — Они вместе из ванной комнаты в коридор вышли, и Гранович Марину к стене притиснул.
Она рассмеялась, за шею его обняла и быстро поцеловала, когда он к ней наклонился. Правда, шутливо поддела:
— А силы-то есть? Стоишь еле-еле.
Он голову к её плечу склонил, то ли усмехнулся, то ли жалобно хмыкнул.
— Да, придется подождать денёк… другой.
— Дима.
Гранович голову поднял и на Марину посмотрел.
— Что?
Она провела пальцем по его гладкому, только что выбритому подбородку.
— Пообещай мне, что больше никогда так не уедешь. — Снова обняла его и теперь уже она щекой к его плечу прижалась.
У него рука дрогнула, Марина это почувствовала. Пальцы, которые по её спине гуляли, неожиданно сжались в кулак.
— Любишь?
— А ты не догадывался? — Она нашла в себе силы улыбнуться ему.
— Я не думал, что о таком догадываться надо. Надо говорить… раз любишь.
— Да?
Он неловко улыбнулся и глаза опустил.
— Я тоже тебя люблю, и никому не отдам.
