Автор
В Бабульке на горошине Николетта с обидой жалуется на свой дисфункциональный мужа Ваву. Маменька требует устроить подорожание всего и вся в доме, заставляя все более стесняться своей бабушкиной роскоши. Это смешное и немного грустное повествование о семье с излишками, где каждый пытается выжить в условиях непрекращающейся изменчивости мира....
В уголовном кодексе тех лет была статья за операции с валютой. Наказание по ней варьировалось от трех лет до расстрела.
Все это Софья выложила мужу, закончила она свое выступление словами:
– Липа рано из дома сбежала, Мавра чуть дольше с тобой прожила. Я, дура, тебя полюбила, верила твоим словам: «Старшие девочки испорченные». Теперь я знаю, что нормальные они, это ты червивый. Алтарник из тебя никакой, в Бога ты точно не веришь! В храме служишь, чтобы людские тайны разнюхивать. Инвалидность себе оформил, чтобы не спрашивали, почему мужчина, которому еще шестидесяти нет, нигде не работает.
– Тише, тише, – забормотал отец, – не пыли. Ну, вышел из себя мужик, с кем не бывает!
– Еще раз руку на меня поднимешь или мальчика в метро бросишь, – пригрозила Софья, – я к участковому пойду и покажу, где ты доллары прячешь!
После того скандала Андрей перестал бить домашних. Он переделал метрику Федору, в графе отец теперь стояло имя алтарника.
– Не простая задача, – покачал я головой.
Катя кивнула:
– Конечно. Но у Андрея Алексеевича было много знакомых, кто покупал или продавал с его помощью валюту. Кто-то из них помог.
Глава сорок первая
Екатерина вынула из сумки баллончик и пшикнула себе в рот.
– Я выросла, от отца не зависела и не завишу, да и умер он. Но всякий раз, когда папашу вспоминаю, тахикардия начинается. После той подслушанной беседы я помчалась в контору колхоза, упросила секретаршу председателя разрешить мне тете позвонить и сказала ей:
– Очень-очень зуб болит, просто жутко.
– Возьми у мамы деньги на билет, – велела Варвара, – садись на электричку, я встречу тебя на вокзале.
Но я уже имела при себе деньги, украла их из шкафа. Тете на вокзале все рассказала, она меня к себе домой привезла.
Екатерина вздохнула.
– С отцом я потом встретилась лишь один раз, мать я больше не видела, что стало с Федором и Олей, понятия не имела.
Годы прошли, как-то раз мама Соня мне позвонила:
– Есть серьезный разговор.
Я испугалась.
– Ты заболела?
– Нет, – ответила она, – твой отец в больнице, жить ему остались считаные дни.
– Знаю, мне умирать пора. Пусть Катя приедет, поговорить надо, благословить дочку.
Я сначала отказалась:
– Не хочу.
Мама Соня сказала:
– Ты уже совсем взрослая, работаешь. Можешь понять: Андрей умирает. Какой-никакой, но он твой отец, езжай к нему. Понимаю, ты сейчас не способна отца простить.
