Автор
В Бабульке на горошине Николетта с обидой жалуется на свой дисфункциональный мужа Ваву. Маменька требует устроить подорожание всего и вся в доме, заставляя все более стесняться своей бабушкиной роскоши. Это смешное и немного грустное повествование о семье с излишками, где каждый пытается выжить в условиях непрекращающейся изменчивости мира....
А недавно совершенно случайно нашел там в тайнике тот самый миллион. Вадим, о котором вам говорил Яков, первый муж моей жены, я его из жалости пустил пожить в крохотную двушку, где провел детство. Олимпиада, ваша старшая сестра, моя мать, после отъезда дяди Коли стала маниакально бояться воров, тщательно запирала входную дверь, не помню, чтобы к нам кто-то в гости приходил. Умерла она внезапно, в секунду, тромб оторвался. Я тогда еще был ребенком, понятия не имел, что в доме такая сумма хранится.
Татьяна подняла руку:
– Можно мне сказать?
– Конечно, – хором произнесли мы с Борей.
Димкина откашлялась.
– Так много сведений свалилось на мою голову. Хочу их систематизировать, чтобы понять до конца происходящее. Можно?
– Хорошая идея, – поддержал нашу клиентку Гога.
Татьяна улыбнулась:
– Спасибо. Значит, так! Жил-был в селе Грунске Андрей Алексеевич Ильин, служил алтарником. В очень раннем возрасте, парню то ли семнадцать, то ли восемнадцать лет было, он женился и вскоре стал отцом девочки.
Мавра помахала рукой:
– Вот она, эта девочка.
Татьяна продолжала:
– Вскоре у Ильина появилась вторая дочь, Олимпиада. Когда девочки подросли, их мать умерла. Все хозяйственные заботы упали на плечи Мавры.
– Правильно, – согласилась пожилая дама, – но они и при жизни мамы моими были, потому что Липа ловко от своих обязанностей отлынивала! Став вдовцом, отец совсем озлобился. Поэтому мы обе мечтали из дома сбежать. Олимпиада удрала первой, я позднее. Мне очень в жизни повезло, я обрела прекрасного мужа и готового сына.
Я кивнул:
– Все верно, есть лишь маленькое уточнение. На самом деле у алтарника все было хорошо с финансами. Он служил в церкви не по зову сердца, не из любви к Богу, а потому, что сообразил: там можно подслушивать исповеди прихожан, а потом их шантажировать.
