Автор
В Бабульке на горошине Николетта с обидой жалуется на свой дисфункциональный мужа Ваву. Маменька требует устроить подорожание всего и вся в доме, заставляя все более стесняться своей бабушкиной роскоши. Это смешное и немного грустное повествование о семье с излишками, где каждый пытается выжить в условиях непрекращающейся изменчивости мира....
Все в курсе, что у Симы сын с невесткой были наркоманы, от передоза умерли, она одна воспитывает внучку-сироту, поэтому помогали ей как могли. Вещи ты получала от дочерей Колкиных и Ореховых, я оплачивала репетиторов, хотела, чтобы ты, Люда, в вуз поступила. Олег, сын Семена Кузьмича, тебя ухитрился устроить в институт, где ректором служит. Ты написала сочинение на тройку, английский и русский сдала на ту же оценку. Девять баллов всего! Такой абитуриентке вылет обеспечен. Да чудо случилось, у тебя неожиданно другой результат оказался.
– Вот-вот! – ожила Людмила.
Я без разрешения вмешался в беседу:
– Уважаемая Людмила. Давайте представим, что вы правы. В смерти вашей бабушки виновата Татьяна.
– Да, да, да, – обрадовалась моим словам девушка, – верно.
– Но возникает вопрос, – продолжал я, – что получила госпожа Димкина от смерти Серафимы?
– Что? – повторила девица.
– Да, – кивнул я. – С какой целью Татьяна лишила жизни консьержку? Что имела ваша бабушка? Многоэтажный дом в ближайшем Подмосковье? Успешный бизнес? Многомиллионные счета в банках России? В офшорах? Коллекции предметов искусства? Драгоценности?
– Нет, – пробормотала глупышка, – только квадратные метры у нее и были.
– Татьяна получит ее квартиру по завещанию? – осведомился я.
Скандалистка сделала неприличный жест.
– А вот ей! Там я прописана. И на фига Димкиной квартира в подвале? Мы в этом подъезде живем! Только не в шикарных комнатах, как богатые. За лифт завернете, там лестница, спуститесь по ней и в дверь упретесь! Такая нора никому не нужна. Да еще в бабкину комнату звонок проведен, если кто поздно возвращался, Сима вскакивала и неслась дверь открывать.
– Ты могла бы избавить пожилую женщину от этой необходимости, – взвилась Татьяна, – сама бы поднималась.
