Автор
В Бабульке на горошине Николетта с обидой жалуется на свой дисфункциональный мужа Ваву. Маменька требует устроить подорожание всего и вся в доме, заставляя все более стесняться своей бабушкиной роскоши. Это смешное и немного грустное повествование о семье с излишками, где каждый пытается выжить в условиях непрекращающейся изменчивости мира....
– Куда? – осведомился я, абсолютно не желая отправляться в путешествие в составе дамской компании.
– Сергей нам пока не сообщил адрес, – ответила Мака, – но там всех нас ждет эрцгерцог.
– Собирайся, – велела Николетта таким голосом, что мне стало понятно: в данной ситуации лучше сразу согласиться.
Понимаю, многие из вас давно считают меня трусливым подкаблучником. Но я просто берегу свою нервную систему, знаю, если сейчас я категорически откажусь от участия в шабаше, Николетта потом всю жизнь будет напоминать при любом удобном и неудобном случае: «Вава, помнишь, как ты отказался поехать с нами?» Лучше отмучиться один раз, чем страдать до конца своих дней.
Я молча протянул руку к куртке, и тут пришла помощь со стороны, откуда ее не ждали.
– Иван должен остаться дома, он же не посвящен в члены нашего общества, – отрезал колдун.
– Действительно, – всплеснула руками маменька. – Вава, тебе необходимо стать…"
"– За пять минут Иван не может выучить наши правила, сегодня поедем без него, – перебил Николетту Сергей, потом он повернулся ко мне: – Извините, что лишил вас радости, но правила одинаковы для всех.
– Прекрасно это понимаю, – кивнул я, с трудом сдерживая ликование.
– Но как мы подманим ведьму? – занервничала Николетта. – Вы же говорили, что она реагирует на присутствие мужчины!
– Деньги сработают еще лучше, – заверил ведьмак. – Положите на алтарь купюры и получите, что хотели.
Я стоял с непроницаемым видом, а чародей-то прав! Деньги всегда притягивают дам определенного характера.
Глава тридцать вторая
Утром меня разбудил заливистый храп Демьянки. Я открыл глаза, взглянул на будильник и пробормотал:
– Семь часов! У тебя есть совесть?
В ту же секунду меня подбросило на постели. Я сел и уставился на псину, самозабвенно издававшую трели разной тональности. Несколько мгновений я во все глаза смотрел на собаку, потом осторожно потрогал ее. Может, я сплю? Но нет, ладонь ощутила мягкую шерсть, а Дёма продолжала храпеть.
Я начал трясти собаку, та открыла глаза и замела хвостом. Я вскочил, набросил халат и ринулся в столовую. Там в зоне кухни, как и предполагалось, стоял Боря, он удивился:
– Доброе утро, Иван Павлович, вы сегодня рано.
– Можете зайти в мою спальню? – попросил я.
– Конечно, – согласился Боря. – Что-то не так?
Я не ответил, подождал, пока батлер окажется у кровати, и спросил:
– Видите?
– Дёма! – заликовал Борис. – Слава богу, она дома.
