В багряной радуге моря из-за горизонта не видно ничего, кроме черного песка и холодных звезд. Пустота проплескивает в воздухе как океан без волнений. Оставленные дрова напоминают палатку потерявшей путника, аккуратность поленницы — тщетная попытка укрыться от вечного небывалого мира....
— В груди? Когда кажется, что готов взлететь над городом, подобно птице?
Делал снизу вверх взглянула на мужа. Сильный, умный, солидный. Есть все, что ценится в мужчинах, не то что его европейские друзья — все как один тощие, словно ни разу в жизни не ели по-настоящему. Даже король с епископом, первые люди Галлии, и те худы как скаковые кони."
"Да, он прекрасно бы смотрелся на тунисском троне, если бы решился за него побороться. Если бы… Делал вдруг, именно вдруг поняла, что мысль, к которой их подталкивали и купцы, и Старец Горы, и сам султан, уже не кажется такой глупой.
— Дорогой, а больше ты ничего нового не почувствовал? Или может быть заметил?
— Ну да, было. Там в проломе была видна дворцовая пристройка, красивая такая… была когда-то, под золотым куполом.
— Да? — Она даже остановилась, крепко сжав его локоть.
— Над ней было магическое сияние, как над сильным заклятьем.
Делал рассмеялась тихим смехом. Очаровательным, как все, что она делала.
— Конечно, случилось. Ты женился на мне. Помнишь, я рассказывала, как после свадьбы могу передавать тебе магическую силу? Так вот не только. Теперь ты муж законной наследницы этой страны, поэтому чувствуешь действие Великого заклятья Туниса. И, оказывается, можешь его видеть.
— Скорее, странное. Будто кто-то создал радугу, а потом забрал у нее все цвета, оставил только красный и розовый.
— Всего лишь? Как жаль, — Делал вздохнула, — а ведь я и этого никогда не увижу.
— Но что это?
— Что? Ах, да, я же не сказала — в той пристройке хранится Камень Величия, в который заключено Великое заклятье Туниса. Оно доступно только законному паше, а после его смерти — наследнику, то есть мне. И теперь, как выяснилось, и тебе, моему мужу.
— Но оно не спасло твоего отца.
— Да.
