В багряной радуге моря из-за горизонта не видно ничего, кроме черного песка и холодных звезд. Пустота проплескивает в воздухе как океан без волнений. Оставленные дрова напоминают палатку потерявшей путника, аккуратность поленницы — тщетная попытка укрыться от вечного небывалого мира....
Понимая, где находятся посты охраны, но и не расслабляясь, — ситуация могла измениться в любой момент.
Тот-же тупик, открытый де ла Сьотой проход и путешествие в полутьме сквозь звенящие комариные тучи. Благо, запас чудесной мази оказался достаточным.
Поднялись в дом. Д,Оффуа оглядел обстановку — в прошлый раз не удосужился. Все аккуратно, чисто.
И уютно. Да, именно уютно, как бывает лишь в очень счастливых семьях.
* * *Дома его ждали. Делал с восторгом бросилась на шею, вовсе не заботясь, что подумают стоящие рядом слуги.
— Мы волноваться о вас, господин. Тунис есть город опасный, вам не следует ходить без сопровождения."
"Вот вроде бы и учтиво сказано, но больше похоже на замечание. И смотрит прямо в глаза, как равный. Однако кто такой этот Джамиль, чтобы от хозяина чего-то требовать!
— Мне лучше знать, как и куда ходить. — Ответил строго, жестко.
Возмутится? Напомнит о Старце горы? Да пусть попробует!
Но нет.
— Вы прав, господин. Простить, я быть навязчив.
Сальва тоже поклонилась. Кажется, впервые за все время пребывания в Тунисе.
И больше вопрос о сопровождении не поднимался. Сказано — господину оно не требуется, значит, не требуется. Был риск, что ушлые собратья слуг попытаются-таки проследить, но нет. Д,Оффуа проверялся тщательно, хвоста не было.
Глава 30
«Капитан, обветренный, как скалы, вышел в море, не дождавшись дня» 15, — мурлыкал себе под нос де Камбре, облокотившись на планширь шкафута и наблюдая, как, ловко лавируя среди множества стоявших на якоре кораблей, «Внимательный» выходит с рейда тунисского порта.
Подниматься на шканцы, где уверенно командовал капитан Линч, не было ни малейшего желания. Куда приятнее постоять в рассветной мгле у борта и, пользуясь редкими в последнее время минутами одиночества, вспомнить любимую еще с того, московского, детства песню.
«Так прощаемся мы с серебристою, самою заветною мечтой, флибустьеры и авантюристы по крови горячей и густой».
Однако в авантюру такого масштаба до сих пор пускаться не доводилось, ни в той, ни даже в этой жизни. Шутка ли, дать укорот вконец обнаглевшим пиратам, сменить власть в целой стране, лишь формально входящей в Османскую империю. Да еще так, чтобы султан и помыслить не мог, что за готовящимся дворцовым переворотом стоит его величество король Галлии.
И естественно, никакой тебе армии. «Сделайте все тихо, виконт, как вы умеете».
