В багряной радуге моря из-за горизонта не видно ничего, кроме черного песка и холодных звезд. Пустота проплескивает в воздухе как океан без волнений. Оставленные дрова напоминают палатку потерявшей путника, аккуратность поленницы — тщетная попытка укрыться от вечного небывалого мира....
— Его величество султан дома Османа! — закричал он во всю луженую глотку. — Султан султанов, хан ханов, повелитель правоверных и наследник пророка Владыки Вселенной, защитник святых городов…
Перечисление всех титулов заняло не меньше пяти минут, в течение которых великий визирь пытался понять, какого Иблиса его господин здесь забыл. Но вскочил, как и все прочие, согнулся в смиренном поклоне, ожидая явления этого императора всех империй своим верным слугам.
Вот и он. Вошел стремительным шагом и уселся в то самое кресло, похожее на трон.
— Прошу садиться.
Отлично! Все уселись, и лишь великий визирь остался на ногах. Именно ему места не нашлось.
— Господин визирь. — Титул «великий» не прозвучал. С чего бы это? — Расскажите нам, что же все-таки произошло в Тунисе?
Точно, не просто так ты встречался с де Бомоном. Ничего, и не из таких передряг выпутывались. Дай только время, вспомнишь еще сегодняшний денек. А что там за шум в коридоре? Крики? Режут кого⁈
Но султан спокоен, значит, придется отвечать.
— Тунисский трон захвачен самозванцами, о великий. Я уже подготовил армию, чтобы покарать негодяев и привести эту провинцию к повиновению.
— Вот как? Вы хотите сказать, что жена моего друга, Делал д,Оффуа из рода Мурадидов, не имеет на него никаких прав?
Твоего друга? Когда ж вы подружиться-то успели? Плохо дело, однако.
— Боюсь, о великий, нет ни одного подтверждения, что эта жена кяфира и впрямь происходит из этого уважаемого рода.
Усмешка. Очень-очень нехорошая.
— А красная радуга, что вновь накрывает старый Тунисский дворец? А ауры великих магов, появившиеся и у Делал, и у ее мужа? Какие еще нужны доказательства после того, как их признало само Великое заклятье Туниса? Кстати, это ведь ты организовал свержение прежнего паши. Зачем? И не сметь сваливать вину на моего несчастного дядюшку, скорбного умом!
Вновь та же усмешка. Знакомая. До дрожи в коленках.
— Он пригрел жертвующих, как гюрзу на груди. Я не мог допустить, чтобы она жалила твоих верных слуг.
Тяжелый вздох и усмешка! Именно так улыбался прежний султан перед тем, как избавиться от очередного визиря. Неужели…
— Жертвующие — не змеи, а волки. Они никогда не нападут на приручившего их человека. И сила правителей Туниса не абсолютна, она падает по мере удаления от камня Величия. За границей своей территории владыки Туниса бессильны.
