В багряной радуге моря из-за горизонта не видно ничего, кроме черного песка и холодных звезд. Пустота проплескивает в воздухе как океан без волнений. Оставленные дрова напоминают палатку потерявшей путника, аккуратность поленницы — тщетная попытка укрыться от вечного небывалого мира....
Врач, осмотрев жгут, взглянул на нее с уважением.
— Когда наложена повязка?
Быстрый взгляд на часы.
— Двенадцать минут назад.
— Отлично. Его надо перенести в дом. Куда-бы…
Вообще не вопрос.
— Я живу рядом. Кто-нибудь, помогите перенести его в мой дом, помощь будет оплачена!
Сразу нашлись добровольцы. Уже уходя с места трагедии, Делал увидела, как из переулка вышел Ганим. Подошел к телу жены, опустился перед ним на колени и спрятал лицо в ладонях. Плечи его вздрагивали. Да, не герой, но он и не должен им быть.
Тем временем раненого перенесли в дом, положили прямо на пол. Врач еще раз придирчиво осмотрел рану.
— Вы меня слышите?
— Да, — скорее выдохнул, чем сказал стражник.
— Я смогу заживить рану, это не проблема. Однако у вас перерезаны сухожилия и нервы. Срастить их я смогу, но восстановить подвижность ноги не в моих силах. Нужен более сильный врач. Будете ждать его или доверитесь мне?
То ли от сказанного, то ли от кровопотери, но силы оставили несчастного, он потерял сознание.
— А вы что скажете, уважаемая? Ваши деньги, вам и решать.
Делал посмотрела на часы. Более двадцати минут прошло с того момента, как был наложен жгут. Еще немного, и нога, лишенная доступа крови, начнет отмирать, этому Бен Фарук тоже научил. Снять повязку означает новую кровопотерю, которую ее спаситель может и не пережить.
— Лечите.
Так. Да, после этого у парня будут проблемы, которые придется решать. Вот только если бы не он, у нее сейчас вообще никаких проблем не было бы.
— Я могу вам чем-то помочь?
— Конечно, уважаемая. Заплатить за лечение. С вас всего полсотни меджиди. Или столько же серебряных экю, как пожелаете.
Ого! Почти полтора килограмма серебра, однако. Но платить надо.
Когда остались вдвоем, Делал подошла к своему спасителю. Тот уже смог сесть, прислонясь спиною к стене и бережно поглаживая покалеченную ногу. Уже навсегда. То, с чем работал один врач, другой, к сожалению, не исправит. Это ученица Бен Фарука, увы, знала точно.
А еще он плакал. Слезы катились по бледным, еще недавно таким румяным щекам.
— Ты спас мне жизнь. Поверь, мы с мужем умеем быть благодарными.
Вместо ответа мужчина криво усмехнулся и пошевелил негнущейся ногой. Все ясно. Покалеченный, отныне он не нужен ни страже, ни вообще хоть кому-нибудь на земле.
— Тебе ведь должны заплатить в страже. Такое ранение стоит дорого, я точно знаю. И таких не выгоняют, находят им другую работу, но не выбрасывают на улицу.
