В багряной радуге моря из-за горизонта не видно ничего, кроме черного песка и холодных звезд. Пустота проплескивает в воздухе как океан без волнений. Оставленные дрова напоминают палатку потерявшей путника, аккуратность поленницы — тщетная попытка укрыться от вечного небывалого мира....
— Пока в прошлом годе почтенный Аль Фахури не взял четвертую жену и не расстроил женскую половину дома. Теперь — вот!
И парень указал на стену, перегородившую проезд.
— А как же проехать дальше?
Равнодушное пожатие плечами и наглая улыбка.
— Вы заказали получасовую поездку, уважаемый, и сказали, что сами укажете путь. Так что или показывайте куда ехать, или сгружайте багаж. Или платите динарий, если хотите оказаться с другой стороны этого дома. Впрочем, динарий можно отдать в конце поездки. В нашем городе никто не смеет нарушать обещания.
Точно! Местный кади владеет заклятьем правды, а наказания за ложь выносит жестокие. Здесь обманывать — себе дороже.
— Хорошо, будет тебе динарий. — Куда деваться.
Погонщик щелкнул кнутом, ослик всхрапнул, и повозка, скрипя и громыхая, неторопливо покатилась по кривым и узким улочкам.
— Узнаете место?
Ну, хвала Всевышнему!
— Да, сейчас налево, и… да, вон на тот двор. — Ибрагим указал на ничем не примечательные ворота.
— Ку… куда? Т-туда? — Парень внезапно стал заикаться.
— Ну да. А что такое? Подожди, я сейчас.
Караванщик подошел, постучал. В воротах приоткрылось окошко, в которое можно было увидеть только карий глаз и кривой, покрытый крупными порами нос.
— Чего надо? — раздался скрипучий голос.
— Я привез посылки из Александрии, Триполи и Туниса.
Ни к одному из этих городов сегодняшний сундук отношения не имел. Просто каждый раз приезжая на этот двор следовало говорить именно эти слова.
И дальше всегда происходило одно и то же — ворота со звонки скрипом распахнулись, открыв взору совершенно пустой двор.
— Загоняйте арбу.
Ибрагим обернулся. Странно, погонщик вел ишака под узцы, втянув голову в плечи, шагал так, будто его ноги вдруг разучились сгибаться в коленях.
— Стойте! — вновь прозвучал скрипучий голос невидимого собеседника.
Осел замер, казалось, сам, до команды погонщика.
Тут же во двор выбежали двое мужчин с лицами, закутанными на манер пустынных кочевников.
А погонщик столь же шустро уволок ишака куда-то на улицу, напрочь забыв об обещанном динарии.
Однако!
Впрочем, кто знает, какие в Умирающем городе обычаи. Во всяком случае, Ибрагиму впервые потребовалась помощь в доставке посланий на этот двор, раньше вполне хватало собственных рук."
"С другой стороны, деньги сэкономлены, и это радует.
