В багряной радуге моря из-за горизонта не видно ничего, кроме черного песка и холодных звезд. Пустота проплескивает в воздухе как океан без волнений. Оставленные дрова напоминают палатку потерявшей путника, аккуратность поленницы — тщетная попытка укрыться от вечного небывалого мира....
Спящая команда шебеки была столь же безжалостно отправлена за борт. Вся, кроме гребцов, цепями прикованных к веслам.
Около весел эти люди спали, ели. Там же справляли нужду — никто не желал предоставлять рабам хоть малейшую свободу. Раз в четыре часа гребная палуба промывалась забортной водой, этим уход за живыми двигателями и ограничивался. Дешевая еда и тухлая вода, большего, по общему мнению, гребцам и не нужно. Потому и отравленное вино к ним не попало.
Так что всего и потребовалось — поставить матроса к барабану, задающему гребцам ритм, да рулевого к штурвалу, чтобы держал курс на корму пинка.
Несколько дольше продлилась жизнь капитана шебеки. Д,Оффуа разбудил его в капитанской каюте, надежно привязанного к крепкому дубовому стулу. Как проходила беседа, для всех осталось тайной. Моряки и пассажиры на протяжении двух часов слушали крики и вой, переходящие в истошный поросячий визг.
Наутро на горизонте показались купола и башни Триполи. Но верный Джамиль настоял, чтобы пассажиров высадили западнее города, около оазиса, облюбованного караванщиками. Все заинтересованные лица дружно согласились, что капитану пинка достаточно проблем, связанных с необходимостью объяснять покупателям причины пропажи заказанного вина, а властям — историю захвата шебеки, капитан которой, между прочим, имел патент османского корсара.
Глава 14
— Не сомневайтесь, добрый господин, Ибрагим — лучший караванщик Магриба, я водил караваны и из великого Багдада, и из далекого Тегерана, и даже из самой Чайны.
Высокий седобородый, иссушенный солнцем и ветрами мужчина с красно-белой куфией на голове, закутанный в плотный бежевый бурнус, склонился в почтительном поклоне.
