Автор
В зале ламандского вирджинале тишина царила, словно прерываемая лишь легким шелестом пергамента между страницами. Особняк библиотеки погрузился во мрак, но свет пламени в маленьком камине ярко освещал фигуру агента А. К. Л. Пендергаста, склонившегося над древним манускриптом. Его взгляд ожесточенно пронзил тишину, пока он с силой хватил стакан ночной темноты полдня....
— Почему бы вам не присоединиться к нам? Вы идеальны. Вы — та, кого мы ищем. Я не сомневаюсь, что вы станете великим лидером.
— А если нет?
— Пожалуйста, Констанс, рассмотрите мое предложение очень тщательно, потому что это ваш первый, последний и единственный шанс. Я знаю, что у вас в крови кипит дикая жажда свободы. Мы развяжем эту свободу вместе, и это будет прекрасно.
— Прекрасно."
"Слово, от которого повеяло сарказмом, повисло в воздухе. Гэвин почувствовал, как в нем зарождается тягучее чувство разочарования, смешанное со злостью.
— Констанс, подумайте очень хорошо…
Но теперь он видел, что ее кажущийся интерес не был принятием. Ее спокойствие не было признаком молчаливого согласия, а ее вопросы лишь вытягивали из него информацию, которая могла быть потом использована против него самого.
— О, Констанс, Констанс, пожалуйста, не делайте этого…
И снова тишина. Да будет так. Гэвин знал, что эта женщина может быть ему верным другом, но также может стать и самым опасным врагом. Он почувствовал себя обманутым. Одна из первых вещей, которую он узнал еще в детстве, заключалась в том, что всегда необходимо наносить первый удар самому. Это надо было сделать раньше, чем твой противник поймет, что бой уже идет.
Поэтому он ударил первым. Гэвин бросился вперед, выбив стилет из руки Констанс, взяв ее шею в удушающий захват и приставив пистолет к уху. Толкнув ее спиной о ближайшую стену и прижав к ней, он защелкнул комплект наручников вокруг ее запястий.
Все закончилось еще до того, как началось. Он полностью застал Констанс Грин врасплох, после чего отпустил ее и отступил назад, все еще держа свою несостоявшуюся противницу на прицеле.
— Все должно было быть не так, — с горечью сказал он.
Она посмотрела на него, и он был ошеломлен взглядом этих фиалковых глаз.
— Мне жаль, что пришлось так поступить, но теперь я должен услышать ваше решение.
Молчание. Констанс сверлила его своим пристальным взглядом.
Он махнул пистолетом.
— Это момент истины.
В ответ она опустилась на колени и подняла с пола выбитый из ее рук стилет. При этом запястья ее были все еще скованны наручниками, и вряд ли такое оружие могло хоть чем-то ей помочь.
