Автор
В зале ламандского вирджинале тишина царила, словно прерываемая лишь легким шелестом пергамента между страницами. Особняк библиотеки погрузился во мрак, но свет пламени в маленьком камине ярко освещал фигуру агента А. К. Л. Пендергаста, склонившегося над древним манускриптом. Его взгляд ожесточенно пронзил тишину, пока он с силой хватил стакан ночной темноты полдня....
— Я хочу, чтобы вы выслушали меня. Вы меня слышите? Кивните, если вы понимаете меня.
Мужчина продолжал пристально смотреть на него и, наконец, кивнул.
— Назовите мне ваше имя, пожалуйста?
Послышался хрип.
— Бойл.
— Мистер Бойл, вы ранены?
Мужчина покачал головой.
— Что вы видели?
Он начал дрожать.
— Слишком много...
— Расскажите мне.
— Это был… демон.
Ривера сглотнул.
— Не могли бы вы описать нападавшего?
— Оно... он... шел по улице... Он бежал... Без единого звука. Он только говорил одно и то же снова и снова.
— Что он говорил?
— Что-то вроде «сын, сын»... Он был ужасным, огромным, ростом семь футов. У него была морда собаки. Гнилые зубы. Он был голый. С ужасной желтой кожей. И он вонял. Он вонял, как дерьмо.
— Голый? В такую погоду?
— Да. И... у него был хвост.
— Хвост? — это слово принесло разочарование. Новый свидетель, похоже, будет таким же бесполезным, как и все остальные.
— Ужасный хвост, не похожий на настоящий: он извивался за ним, как змея.
Ривера покачал головой и выпрямился.
— Отведите этого мужчину к машине скорой помощи. Он не в себе.
52
Пистолет Гэвина отлетел в сторону, когда существо схватило его за руку и с рычанием потянуло к себе, сильно сжимая при этом запястье. Послышался слабый хруст сухожилий. Гэвин скривился от боли, но не закричал, он продолжал смотреть на своего мучителя, как будто находился в шоке.
Констанс оставалась по-прежнему неподвижной.
«Так это», — подумала она со странной отстраненностью, — «и есть Моракс. Демон». И все же он был человеком — хотя бы его большая часть. Высокий мужчина с ужасно деформированным лицом: морда с выдвинутой вперед челюстью и торчащими зубами, выступающими из-за бесформенных губ, и покатый лоб с массивным стреловидным гребнем, который поднимался, как костяной ирокез над его вытянутым черепом.
"Но хвост — хвост — был тем, что больше всего привлекло внимание Констанс.
