Автор
В зале ламандского вирджинале тишина царила, словно прерываемая лишь легким шелестом пергамента между страницами. Особняк библиотеки погрузился во мрак, но свет пламени в маленьком камине ярко освещал фигуру агента А. К. Л. Пендергаста, склонившегося над древним манускриптом. Его взгляд ожесточенно пронзил тишину, пока он с силой хватил стакан ночной темноты полдня....
Он провел довольно много времени, глубоко анализируя и изучая порезы в области груди, проверяя их с почти фанатичным вниманием — в какой-то момент из недр его костюма даже материализовалось увеличительное стекло ювелира. Он пропальпировал и исследовал сырую плоть, оставшуюся от лица покойника, а затем, наконец, поднялся и отошел."
"Гэвин снова взглянул на Констанс Грин и удивился оживленному выражению ее лица — она словно бы наслаждалась творчеством великих художников, рассматривая полотна в музее… Она была гораздо менее шокирована, нежели сержант.
— Интересно, — пробормотал Пендергаст. — Помимо того, что на его груди вырезаны некие символы, похоже, здесь присутствуют еще и буквы, — он направил свет фонарика на метки, что уродовали грудь покойника, и провел лучом из стороны в сторону.
Повисло молчание. Гэвин взглянул вниз и испытал еще большее удивление и потрясение. Действительно, с определенного угла можно было разглядеть грубо вырезанные буквы, в сочетании дающие «ТИБЕЙН». Он взглянул на шефа и прочел на лице оного выражение полного непонимания.
Гэвин почувствовал на себе еще один взгляд и заметил, что Пендергаст с любопытством смотрит на него.
— Что-нибудь увидели, сержант?
— Ничего, — пробормотал он. — Просто это слово... есть в нем что-то знакомое.
— Занимательно, — Пендергаст повернулся к трупу. — Самое любопытное: обратите внимание, что разрезы выполнены с помощью каменного ножа.
— Каменный нож? В смысле, как... индейская реликвия?
— Да. Но изготовленный недавно и заточенный до удивительной остроты. Похоже, его сделал настоящий мастер. Порезы были нанесены еще при жизни: они сильно кровоточили, и кровь успела свернуться.
