Автор
Я тихо засмеялась, прижимая к груди тетрадки с конспектами по макроэкономике. В кругу родных и близких, я чувствовала себя защищенной, даже если весь город о нем知道了。Папа специально пригласил всех этих людей, чтобы познакомить со мной, готовя меня к светлому будущему.
— Я сейчас же позвоню отцу, и пусть он сам с вами разбирается!"
"Засунув руку в карман джинсов, я достала телефон и, отыскав в контактах номер папы, уверенно нажала на зеленую кнопку, но буквально через пару секунд оператор сообщила, что абонент временно недоступен.
— Что ж такое?.. — нервно пролепетала я, пытаясь дозвониться снова.
Руки предательски дрожали, я дико волновалась, а под внимательным взглядом Кравцова и вовсе терялась.
Не выдержав, Борис шагнул ко мне, выхватил из рук телефон и, придерживая за плечи, все-таки посадил меня на диван, который располагался сразу за моей спиной.
— Да что вы делаете?.. — возмутилась, но встретившись с мужчиной глазами, замолчала.
Опустив руки с плеч на мои ладони, Кравцов сжал их и присел рядом на корточки. Касание его рук обжигало мою кожу, и я с трудом сдержалась, чтобы не стряхнуть их с себя.
Я никак не могла понять, что сейчас происходит и это пугало меня, а факт присутствия человека, что присел передо мной, и вовсе выбивал из-под моих ног землю.
— Твой отец погиб сегодня утром, — тихо проговорил Борис, глядя мне в глаза.
Будто гром, среди ясного неба. Слова, способные отравить сознание восемнадцатилетней девушки звучат примерно так.
Первые несколько секунд я смотрела на друга отца и пыталась вдуматься в значение сказанных им слов, потому что звучали они незнакомо и больше походили на глупый розыгрыш. Еще через несколько секунд я сопоставила все факты и поняла, что это совсем не шутка, а после, поняв, наконец, что отца действительно больше нет, из моих глаз полились слезы.
Мне было пять лет, когда не стало мамы, и я прекрасно помнила тот день, как будто это случилось только вчера. Она просто не вернулась вечером с работы домой, потому, что на пешеходном переходе ее сбил пьяный водитель, который позже отправился за решетку на долгие двенадцать лет.
Тогда я была маленькой, и многое не понимала. Мария Николаевна, наша домоправительница, говорила, что мама теперь на небе и оттуда будет наблюдать за мной, поэтому я не должна плакать и расстраивать ее.
Сейчас, конечно, этой ерундой меня уже не проведешь, а жаль — это могло бы помочь мне побороть отчаяние и грядущую депрессию.
«Ты должна быть сильной», — сказал как-то отец, когда я упала с велосипеда и разбила коленку. — «В этом мире много боли, милая, но ничего не должно тебя сломить»…
Я смахнула с ресниц капельки слез и взглянула на напряженного Кравцова, которому, кажется, не в удовольствие было сидеть рядом со мной.
