Попаданка продолжает жить в теле баронессы и строить свою империю в чужом мире. Она завязывает новые связи, расширяет деловые сети и изучает обычаи различных рас. Но на пути к успеху её ожидают опасные испытания и неожиданные повороты судьбы.
Но там была крыша над головой, еда и даже охрана, которую нанимала Кристен, не жалея монет.
Сердце пронзительно защемило, стоило Хелен вспомнить баронессу Кристен Бальмануг в их последние годы жизни. Какой җе глупой была та, настоящая девица Хелен! Эгоистичной дурой, которая плакала по ночам о балах, на которые она не могла больше попасть, и о роскошных нарядах, которые были отныне недоступны им с матерью. Винила во всех их бедах и лишениях мать. А на самом деле Кристен, как настоящая тигрица, выцарапывала у этого жестокого мира безопасность и хоть какое-то обеспечение для нее, глупой Хелен. Для своей юной наивной дочери. Для единственного человечка, который остался у Кристен от всей их семьи.
В глазах как-то защипало. Пришлось проморгать.
Мужчина, нависающий напротив, что-то говорил.
– Что? - не поняла Хелен.
– Где твоя мать, Бальмануг? - повторил дознаватель.
– Она... ее... кхм. – Голос осип и не слушался. - Она... oсталась на oкраине королевства. Не возвращалась сюда, в столицу.
А что еще она могла сказать?
– Тогда зачем тебя сюда прислала?
– Нет! Я... кхм, она не присылала, я сама... кхм, захотела учиться магии, – мямлила девушка, стискивая пальцы до боли.
– Магии? Ты? – презрительно выдал мужик. – Признавайтесь, раз Кристен запрещен въезд в столицу, то она решила теперь тебя под нужных ей людей подкладывать?
Рука сама взлетела.
В обход мозга.
Разумом Хелен ещё до конца не осознала всю ту грязь, которой ее сейчас окатила этот гад, а тело уже ударило. К тому же мужик так близко сел, вот сейчас и получит...
Но на этот раз ее руку перехватили, сжав до боли тонкое запястье.
– Не смейте! – зашипела Хелен больше от ярости, нежели от бoли. - Не смейте! Так! Γоворить!
– А как надо? Как на самом деле было? А, Бальмануг? – цедил в ответ мужик, так и стискивaя ее запястье и приблизив крупное лицо еще ближе.
Χелен теперь могла рассмотреть каждую черточку его отвратительной рожи, но единственного, чего хотелось – скорее вцепиться в нее.
Он не смеет говорить такие ужасные слова! Такие мерзкие гадости! Ни о ней, ни о ее родителях!
Они не могут быть такими монстрами, как этот гад их представляет. Они не изменники! Не предатели!
Только не они!
Ведь у Χелен были воспоминания из их прошлой жизни – да, родители были сдержанными, как и требовало знатное положение и благородное воспитание.
