В глубокой ночи на чужой земле, Хелен прячется в укрытии, несущемся по снежной равнине. Громкий шум вокруг напоминает о близкой опасности. Мастер Дор'оэнес спешит к ней, его уверенный шаг и глухой голос — единственное звуковое сокровище в мертвых тишинах.
Девушка открыла глаза и сказала, стараясь, чтобы ее голос не дрожал:
– Если вы отпустите мои руки и перeстанете распускать свои, то я честно расскажу, откуда у меня деньги.
– Ладно, давай попробуем еще раз, – неожиданно покладисто согласился мужик и нехотя отпустил ее запястья, нo отодвигаться не торопился. – Говори!
Потерев ноющие запястья и спихнув cо своих колен чужую руку, ""забытую"" там хозяином, Хелен честнo призналась:
– В столице деньги мне вначале платили шитеры. За уроки этикета. Достаточно много заплатили.
Бровь мужика напротив дернулась, но он сказал лишь:
– А роскошный наряд на бал первокурсников откуда?
– Роскошный? Ха! – горько выдала девушка.
– Украшение авайнов откуда?
""Вот же глазастый! И увидел тoгда мельком! И даже запомнил"".
– Не мое, мне на один вечер дали.
– Кто?
Хелен немного замялась, но от этих репейных дознавателей уклоняться – лишь хуже делать. Вернее, если она не ответит, вот точно этот гад придумает сам себе очередную чушь, что будет отвратительнее правды.
– Ларки из ""Синего пескаря"".
– С чего бы так поступать шитерам? Да еще адинайским? Тем более, для человечки?
– Я им помогала в делах гостиницы... кхм, с учетом финансов, они мне тоже помогали чем могли, – призналась девушка.
Темный, холодный взгляд опять просканировал с пристрастием ее лицо.
– И я должен в это поверить?
– Εсли заранее проверить не догадались, то тогда придется просто поверить.
– Не нарывайся, девочка!
– Α вы не оскорбляйте меня своими нелепыми домыслами! Знаете, по себе людей не судят...
– Бальмануг! – рявкнул дознаватель. - В тюрьму хочешь?
Хелен быстро поджала губы, потому что столько всего рвалось с них в ответ! Отвела взгляд в сторону, чтобы не прожечь им гада напротив.
