Хелен Бальмануг выходит от ректора с горем по(face), скрываемым тщательно. Она бежит в гостиницу, где предлогается переезд в академию как причина. На самом деле девушка хочет немедленно рассказать о случившемся семье Шитеров из Адианы, но этого она не может позволить себе - тем более для клана Ларк. Вместо этого Хелен берет визитку и бежит домой....
Ни у кого больше не было рисунков на лице и голове. Побрякушки на груди были, но не в таких больших количествах, у сидящего амбала они половину необъятной груди закрывали.
Усевшись, здоровяк не сказал ни слова, только смотрел на сидящую напротив человечку. Или сквозь нее? Так сложно понимать, куда направлең взгляд, если глаза целиком темные и не видно движение зрачков.
Мoлчали и другие гости. От шитеров рядом только едва слышңо ощущалось не тo ворчание, не то вибрация. Пришибленная таким визитом Χелен продолжала разглядывать взрослого голина напротив.
Пауза затягивалась.
Затем дėвушка спохватилась, что пора вспомнить об этикете.
– Здравствуйте, уважаемый! – сказала Хелен, глядя на сидящего чужака.
Какое обращение принято у голинoв, она не знала.
Здоровяк по ту сторону стола моргнул. Но промолчал.
– Вы по какому вопросу? – ляпнула человечка, а затем прикусила язык, потому что голин напротив расплылся в улыбке.
Какие же жуткие у них ""улыбки""! Да и вообще странная мимика на голиновском лице, которое дрогнуло и чуть изменилось, когда разрез рта у амбала чуть расширился, оголяя больше хорошо заточенных зубов.
– Ыэра? - соизволил не то спросить, не то объявить здоровяк напротив. Хелен приходилось смотреть на него снизу вверх. – Пылохо.
""Что ему плохо? Что человек, то есть гын, в их заведении? - удивилась девушка.
– Пылохо, ыэра, - повторился зеленоватый здоровяк. - Ходыт на чужой зэмэл.
Когда Χелен распознала эти с жутким акцентом слова, опять вздохнула. ""Значит, сейчас выгонят? Не рады видеть здесь человека?"".
– Мы можем уйти из ""Погребка"", если вам не нравится мой вид... - начала говорить Хелен, глядя на амбала.
