Марья Сергеевна Андреева, маленькая женщина в шерстяном платье, спрыгнула со скованных грузовиках у Балтийского вокзала. Она с тревожным любопытством оглядывала знакомую привокзальную площадь, где прошло больше месяца неспешной работы в защитных работах.
Рассохин тоже заметил «Мессершмитты» и сразу стал снижаться. Лунин мгновенно понял его. Если «Мессершмитты» навяжут им бой, всё пропало: пока они будут крутиться с «Мессершмиттами», «Юнкерсы» спокойно отбомбят и уйдут. Нужно постараться, не привлекая внимания «Мессершмиттов», нырнуть под армаду и атаковать ее снизу. «Юнкерсы» упорно шли над самой береговой чертой к городу, окруженные дымками зенитных разрывов; их синеватые тени ползли по снегу. «Мессершмитты» долго не замечали рассохинскую четверку; но, заметив, разом кинулись к ней, вниз, словно посыпались с неба.
Это случилось над самым юго-западным краем города — над Северной верфью, над Морским каналом. Когда черные туши «Юнкерсов» замелькали над головой, Лунин взял ручку штурвала на себя и стремительно пошел вверх. Он полоснул «Юнкерс» очередью вдоль всего брюха и проскочил вверх у него за хвостом. Не было времени оглянуться и посмотреть, что стало с этим «Юнкерсом».
Так они несколько раз прошили армаду своими самолетами — сверху вниз и снизу вверх. Иногда Лунин замечал «Мессершмитты» то внизу, то вверху, но сразу же уходил от них в самую гущу «Юнкерсов» — заслоняться от них «Юнкерсами».
Когда армада рассеялась, расползаясь во все стороны, Лунин опять увидел «Мессершмитты». Сначала только два, — они шли прямо на него и на Серова, навстречу, в лоб.
Стоило Лунину отогнать одного, как другой немедленно нападал на него сзади. Бой был сложный, маневренный.
