Роман о советских лётчиках, защищающих небо над Балтикой во время Великой Отечественной войны. Автор, опираясь на личный опыт военного корреспондента, создал вдохновляющую историю о мужестве, героизме и жертвах авиаторов в боях за Родину.
Мы с ним сейчас едем в дивизию. Ночью я вернусь.
Оглянувшись и убедясь, что в землянке, кроме Лунина и Серова, никого нет, он прибавил тихонько:
— Полк перебазируется.
— Когда? — спросил Лунин.
— Скоро.
— И мы тоже?
— Конечно.
— Куда?
— Не знаю.
— А Проскуряков знает?
— Может быть, и знает.
Оставшись одни, Лунин и Серов стали гадать, куда их могут перебазировать. Куда-нибудь далеко… В тыл, чтобы укомплектовать летчиками и самолетами? Вряд ли. Если бы были летчики и самолеты, они могли бы прилететь сюда. Неужели на какой-нибудь другой фронт?
И оба они почувствовали, что не хотят улетать отсюда. Здесь ничего еще не кончено, город всё еще в осаде, и до конца не близко. Здесь они дрались вместе с Кабанковым, с Чепелкиным, с Байсеитовым. Им казалось, что есть что-то постыдное в том, что они бросят сейчас Ленинград, даже если это случится не по их воле. Надо бы им быть здесь до конца.
Рассохин вернулся утром вместе с командиром полка, и командир полка сразу же улетел. Рассохин, несмотря на бессонную ночь, проведенную в штабе дивизии, был возбужден и озабочен. Лунин и Серов никогда не спрашивали его о распоряжениях начальства, но он заговорил сам.
— Скоро, — сказал он.
— Когда же? — спросил Серов.
— А вот приказ будет. Нужно готовиться. Сначала поедет наземный состав — техники, мотористы. А потом полетим мы.
— Далеко? — спросил Лунин.
— Не очень, — сказал Рассохин. — Мы ведь флотские, нам далеко от флота нельзя.
Они почувствовали облегчение. Как это им раньше не пришло в голову? Раз флот в Ленинграде, и они должны быть недалеко от Ленинграда.
— Здесь сейчас тихо, делать нечего, — сказал Рассохин. — Есть места поважнее.
Он многозначительно прищурил свои рыжие ресницы, нагнулся и прибавил почти шёпотом:
— Дорога.
Лунин сразу понял, о чем он говорит.
— Значит, есть дорога! — воскликнул он.
Рассохин кивнул.
— Через Ладогу?
Рассохин кивнул опять и, торжествующе блеснув глазами, проговорил:
— Я знал, что нас без дороги не оставят."
"Слухи о том, что по льду замерзшего Ладожского озера прокладывают дорогу, которая соединит Ленинград с остальной страной, проникли на аэродром уже несколько дней назад. Лунин не знал, верить или не верить этим слухам. Если бы такая дорога — хотя бы самая неудобная — существовала, самый последний и самый убийственный расчет немцев рухнул бы.
Но дорогу эту он представить себе не мог.
