Марья Сергеевна Андреева, маленькая женщина в шерстяном платье, спрыгнула со скованных грузовиках у Балтийского вокзала. Она с тревожным любопытством оглядывала знакомую привокзальную площадь, где прошло больше месяца неспешной работы в защитных работах.
Зато в историю любви Серова Кабанков был посвящен полностью. В середине октября произошло событие, которое очень взволновало Серова, — из районо пришло наконец письмо, в котором сообщалось, где находится та школа, о которой он запрашивал. Назван был городок Молотовской области, о котором никто в эскадрилье никогда не слыхал. Кабанков тотчас же отправился на командный пункт и с торжеством принес оттуда карту, на которой был обозначен этот городок. Серов разложил ее у себя на койке, и все склонились над ней. Название городка было уже жирно подчеркнуто чернилами.
— Ну, садись, пиши письмо! — сказал Кабанков.
— Хорошо, — сказал Серов.
Но не сел и письма писать не стал.
Вообще, к удивлению всех, известие из районо не только не обрадовало Серова, а, напротив, словно огорчило. Был он бледен, и молчалив необычайно.
Вечером Кабанков спросил:
— Письмо готово?
— Нет еще…
— А ты пиши быстрее. Я для тебя замечательную оказию нашел.
И Кабанков рассказал, что послезавтра с одного из.
Возможность доставить письмо с оказией была чрезвычайно важна, потому что с тех пор, как немцы вышли на южный берег Ладожского озера, письма ходили по полтора месяца, а телеграмм частного содержания на ленинградском телеграфе просто не принимали.
В конце ночи Лунин проснулся, услышав громкий вздох. Серов, длинный, худой, сидел на койке, свесив босые ноги.
— Вы что? — спросил Лунин. — Не спится?
Серов, видимо, больше не мог терпеть.
— Когда я был у нее, школа еще не уехала, — сказал он. — Школа уехала только через шесть дней.
Лунин его не понял.
