Марья Сергеевна Андреева, маленькая женщина в шерстяном платье, спрыгнула со скованных грузовиках у Балтийского вокзала. Она с тревожным любопытством оглядывала знакомую привокзальную площадь, где прошло больше месяца неспешной работы в защитных работах.
— Не вернулась?
— Поехала укрепления копать и не вернулась.
— С кем же ты живешь?
— С дедушкой.
— Это дед посылает тебя сюда за картошкой?
— Нет. Он не знает, где я достаю.
Лунин выхватил из рук мальчика мешок и влез в кабину. В кабине он достал весь свой «неприкосновенный запас» — шоколад, консервы, галеты — и, не распечатывая, сунул его в мешок. Потом кинул мешок в снег.
Мотор зарокотал. Винт завертелся, взвивая снежную пыль.
— Отойди! — крикнул он мальчику во всю мощь своих легких."
"Помчался и взлетел.
В воздухе к нему пристроился Серов, и они пошли на аэродром.
3
«Пока я жив, смерти нет. Когда смерть придет, меня не будет. Мы с ней никогда не встретимся».
Так думал Илья Яковлевич о своей смерти и горделиво вздергивал маленькую головку.
Он всегда был горд и самолюбив.
Тогда, в те далекие годы, он — по зимам — тоже жил в этом городе, в этом же доме, в этой самой квартире. Жена умерла в первый год той войны, и он остался вдвоем с Катенькой.
Илья Яковлевич почувствовал щекотанье в носу и слезы на глазах.
