В Бальзам Авиценны влекутся духом унывные королевские брачные кровопролития и заботы о покойной сокровищах. Махмуд, затерявшийся в своем дворце Газни, теперь погружен в невероятную боль после жестокого побоев от любимой дамы. Эта книга кипит страстями и трагизмом жизни султана....
Фарух недовольно поморщился.
– Долго еще?
– Уже пришли, о могущественный, – засуетился ключник."
"Лязгнул засов, тяжелая дверь распахнулась. Визирь взял факел и шагнул в камеру, велев страже ждать на площадке.
Оборванный, до глаз заросший бородой человек заслонился ладонью от света и загремел цепью. Фарух вставил факел в кованое кольцо на стене.
– У тебя было достаточно времени подумать. Что ты решил?
Узник молчал, опустив лохматую голову. Визирь потрогал кончиками пальцев сырую кладку стены и брезгливо вытер руку о полу дорогого халата.
– Ты странный. Кому лучше от твоего молчания? Скажи – и ты получишь свободу, богатство, лучшие женщины будут в твоем гареме. Не веришь? Я обещаю сам позаботиться о тебе! Если не желаешь жить при дворе, иди куда вздумается: с деньгами ты везде господин… Не хочешь богатства – иди так! Подумай, наверху свобода, солнце. Молчишь? – Фарух остановился напротив узника.
Пленник глядел себе под ноги. Он был похож на каменное изваяние – безучастный и, недвижный. Визирь воздел руки к низкому потолку:
– Что ты за человек? Тебя не прельщают ни золото, ни власть, тебя не сломили пытки и не ослабило вино! Ты отказываешься даже от жизни и свободы! Почему? Ибн-Сина давно умер.
В узкую дверь протиснулся один из стражников В руках он держал большой мешок из грубого холста.
– Погоди, – глухо сказал узник.
Фарух быстро обернулся: неужели упрямец сдался?
– Поклянись, что выведешь меня из темницы и позволишь собрать все необходимое для приготовления снадобья. Учти, некоторые травы не растут здесь. За ними придется послать.
– Мы пошлем. – Визирь задрожал от нетерпения.
– Еще мне нужен помощник.
– Любой подданный султана в твоем распоряжении, – заверил Фарух.
– Мне не нужен любой. Помощника выберу сам. Вот мои условия. Если ты готов выполнить их, я приготовлю бальзам.
Визирь торопливо забормотал слова клятвы, призывая в свидетели Аллаха, но узник, казалось, не слушал его: он о чем-то размышлял, задумчиво поглаживая ладонью длинную спутанную бороду.
– Все ли ты понял? Сможешь ли ты сделать это как нужно?
– Будь спокоен, брат.
– Все ли ты хорошо запомнил? Не перепутай, кувшинов три, и они должны быть обязательно из глины. Настоям нельзя соприкасаться с металлами.
– Я помню.
– Знание не должно умереть вместе с тобой и не должно попасть в злые руки.
