В Бальзам Авиценны влекутся духом унывные королевские брачные кровопролития и заботы о покойной сокровищах. Махмуд, затерявшийся в своем дворце Газни, теперь погружен в невероятную боль после жестокого побоев от любимой дамы. Эта книга кипит страстями и трагизмом жизни султана....
– Адмирал собрал лукавые морщинки у глаз, с улыбкой демонстрируя Роу покрытые благородной пылью темные бутылки. – Они проходят выдержку в бочках. Десертные – двухгодичную, портвейны – трехгодичную, а мадера – пятилетнюю. Но коллекционными вина становятся только после бутылочной выдержки: можно пролежать в бутылке два года, а можно и два столетия! Попробуйте это: испанский херес «де ля Фронтера» урожая 1675 года. Представьте, вино в полном расцвете сил! Только стало немного светлее, как человек в почтенном возрасте.
– Просто волшебный джинн из бутылки, – промолвил Томас. – Что ж, давайте выпустим его на волю!
Пригубив бокал, он покачал полысевшей головой:
– Хотел бы я так сохраниться, как это чудесное вино!
– Увы, – засмеялся старый лорд. – Те, кто собрал и выжал виноград, из которого сделали херес, давно в раю!
– Но мы имеем счастье наслаждаться плодами их труда, – заметил Роу.
Потом они долго говорили о том, какой путь проделывают плывущие из Индии корабли, и о проекте Суэцкого канала, о трудностях колониальной службы и еще о многом-многом другом.
Томас медленно развернулся и побрел обратно. Дэвид следовал за ним, чтобы в любой момент прийти на помощь старику. Войдя в дом, Роу освободился от пальто отдал трость и шляпу дворецкому, потом направился в кабинет.
Жарко пылавший камин заметно улучшил его настроение; дрова весело потрескивали, а угли светились малиновым жаром.
Оставив глобус, Роу сел за стол и принялся писать.
– Где Мирадор? – не оборачиваясь поинтересовался Роу.
– Ждет, – лаконично ответил слуга.
– Зови!
В кабинет вошел худощавый блондин с холодными светлыми глазами. Почтительно поклонившись, он остановился в трех шагах от кресла старика.
– Прочтите.
