В Бальзам Авиценны влекутся духом унывные королевские брачные кровопролития и заботы о покойной сокровищах. Махмуд, затерявшийся в своем дворце Газни, теперь погружен в невероятную боль после жестокого побоев от любимой дамы. Эта книга кипит страстями и трагизмом жизни султана....
– Кутергин показал на Тученкова, занявшего наблюдательный пост рядом с артиллеристами.
Офицеры влезли по приставной деревянной лестнице на стену, и все стало ясно без слов – примерно в полуверсте от форта плотной массой гуляла по степи конница. Тучи пыли почти скрывали всадников. От топота коней гудела земля. Временами из пыльного облака выскакивали несколько верховых и на полном аллюре мчались к форту, но, не доскакав даже на расстояние ружейного выстрела, резко разворачивались и уносились обратно.
– Сукины дети, – наблюдая за ними, зло процедил комендант.
Артиллеристы навели пушку. Она рявкнула, окутавшись синеватым кислым пороховым дымом, и ядро полетело в степь. Конные отхлынули подальше от стен форта, но не ушли. Тученков зло сплюнул от досады.
– Кто это? – спросил фон Требин, с любопытством разглядывая всадников. – Хивинцы?
– А черт их знает, – пожал плечами комендант. – Может, хивинцы. Или еще кто: степь большая…
– Атаковать нас они не собираются.
– Дураков пусть ищут в зеркале, – заржал Тученков, по-свойски хлопнул Федора Андреевича по плечу. – Выманить? Во им!
Он сложил кукиш и показал его всадникам. Федор Андреевич попросил у него подзорную трубу, но как следует разглядеть конников мешала стоявшая столбом пыль мелькали цветастые халаты, лохматые бараньи шапки взблескивало оружие, метались разномастные кони.
Направив трубу правее, Кутергин увидел далеко в степи еше одно облачко пыли, и оно росло буквально на глазах. Неужели к басурманам идет подкрепление и они вознамерились штурмовать форт? В любом случае им придется спешиться; выстоять же в пешем строю против русских солдат у азиатов нет никаких шансов: пушки ударят картечью, и дело довершат меткие пули и граненые штыки.
– Взгляните туда, – вернув подзорную трубу, Федор Андреевич показал коменданту на далекое облако пыли.
Тученков схватил трубу и жадно приник к ней глазом.
– Ага. – Он ехидно засмеялся. – Сейчас начнется потеха!
– Что такое? – Фон Требин вытянул шею, чтобы лучше видеть.
– Денисов идет, – с мрачной торжественностью сообщил Петр Петрович.
