Она вгляделась в дочь, ища на ней какие-то особенные следы и чуть ли не клейма, но Тася выглядела как всегда.
Не дождавшись от матери ответа, она отобрала у нее чайник, водрузила его на подставку, включила в сеть и принялась мастерить себе бутерброд.
– В холодильнике целая кастрюля с ленивыми голубцами, – сказала Вера.
– А-а-а… – Тася отмахнулась. – Лень… Я так…
– Давай я тебе разогрею.
Вера все же вытащила кастрюлю из холодильника, потому что ей хотелось, чтобы дочь задержалась в кухне подольше.
– Сядь, – жестким преподавательским голосом сказала она, и Таська сразу рухнула на табуретку, как послушная студентка. – Все будет разогрето в одну минуту. Никаких сухомяток! Желудок испортишь! Лечи тебя потом…
Тася, упершись бессмысленным взглядом в окно, без слов жевала кусок хлеба, который лишь до половины успела намазать маслом. Через несколько минут Вера шмякнула перед ней тарелку с ленивыми голубцами и, стараясь говорить буднично и бесстрастно, спросила:
– А почему у нас давно Сергей Голубев не появляется? Вы поссорились?
– Да пошел он… – безлико отозвалась Тася.
– Чего вдруг так безжалостно? Вроде неплохой парень!
– Козел он, – все так же, без особого выражения ответила Тася и сунула в рот ложку голубцов.
– Но он же тебе, кажется, нравился, – решила не отставать Вера.
– Может, кто другой понравился?
– Ну… еще не вечер… – Вера даже попыталась улыбнуться. – Еще понравится!
– Да кто из них может понравиться?! – Таська принялась со злостью перемешивать в тарелке голубцы, которые в этом совершенно не нуждались. – Один козлее другого!
– Зачем обобщать, Тасюля?! Есть же и нормальные парни, мужчины… Вот мы с твоим отцом уже скоро двадцать пять лет…
– Да хоть все пятьдесят! – оборвала ее Тася. – Наш Андрей Николаич такой же, как все!
– В каком смысле? – Верины ноги подкосились, и она с трудом донесла себя до диванчика, который стоял у окна.
– То есть? – не сдавалась Вера. Ей показалось, что сейчас она услышит от дочери что-то такое, что окончательно разрушит привычный мир. Более того, ей хотелось, чтобы все именно разрушилось. Раз уж начало, так пусть рушится до конца. Чтобы уж все разом. Так сказать, единовременно.
– Ой, мама, будто ты не знаешь, что все мужики – бабники и что им все равно, с кем, когда и где! Наш папенька конечно же не исключение!
– То есть ты что-то знаешь про отца? – прохрипела Вера. – Ты ловила его за руку? Брала с поличным? Свечку над ним держала?
– Нет, – презрительно выдохнула Тася.
