Вместе они не живут, встречаются в охотку, лишь тогда, когда обоим это нужно, никогда не надоедают друг другу, чем, собственно, и счастливы. Счастливы? Забелин сморщился. Нет, счастьем это назвать нельзя. Несчастьем, конечно, тоже. Они просто сошлись одиночествами, приспособились друг к другу и таким образом существуют. Любит ли его Кира? Наверное, по-своему любит, раз держится за него. Пару дней назад она даже проронила что-то вроде «Я тебя, кажется, уже люблю». Он, Саша, тогда решил не реагировать на это гипотетическое признание. Чего на него реагировать? Он-то точно знал, что Киру не любит. Он привык к ней. Она ему не противна. Не больше. Но до встречи с Верой ему казалось, что это именно то, что ему и надо.
– Какого черта ты вдруг решил жениться на моей дочери? – спросила Вера, глядя в глаза Кудеярову, набивающемуся ей в зятья.
Боря развалился перед ней в вальяжной позе на велюровом кресле, роняя на его обивку сигаретный пепел. Конечно, он был очень хорош собой. Во-первых, отчаянно синеглаз. Рубашки и футболки он специально подбирал в цвет глазам, чтобы последние выглядели еще ярче. Вот и сейчас на нем была футболка, точно повторяющая тон синевы, струящейся из-под слегка опущенных ресниц, по-девичьи длинных и загнутых кверху. Во-вторых, Кудеяров был пышноволосым жгучим брюнетом, которому пристало бы «носить» карие глаза, но у него были синие. Такая вот, как сейчас говорят, фишка. В-третьих, Боря был сложен как бог: длинноног, широкоплеч, с точеной шеей и красивой формы руками с длинными пальцами. Вера подозревала, что если бы постаралась, то нашла бы во внешности Кудеярова то, что можно было бы продолжать в перечислении: в-четвертых, в-пятых и так далее…
– А почему бы мне, собственно говоря, и не жениться? – томно спросил Боря и вперил в будущую тещу немигающий пронзительный взгляд. – Время пришло. Пора.
– Ты тут на мне свои взгляды не тренируй! – скривившись, сказала Вера, подошла к Боре, вытащила у него из пальцев сигарету и затушила о блюдечко, стоявшее на журнальном столике. – Какого черта ты куришь в квартире? – прорычала она после этого своего действа и удивилась тому, что помянула черта уже второй раз подряд за весьма непродолжительный период времени. Право слово, этот Кудеяров, похоже, имел к чертям самое прямое отношение.
Боря как-то неопределенно хмыкнул, и Вера продолжила:
– Ты же профессиональный альфонс, Кудеяров!
– Раньше вы называли меня жиголо! – Боря расхохотался, обнажив в улыбке прекрасные зубы.
