Вера успокоилась, и Саше начало казаться, что в его жизни наконец наступила полная гармония. У него была красивая и страстно любимая женщина, а в дополнение к ней – уютная добрая Кира, у которой он по-прежнему отдыхал и от этой безумной страсти, которая не утихала, а только разгоралась все сильней, да и от других тягот жизни, коих тоже хватало, как и у всякого живущего в мегаполисе. Но любящие люди очень чутки. Кира молчала и не предъявляла Забелину никаких претензий, но ее взгляд день ото дня становился все более затравленным. Она часто вздрагивала и, казалось, все время ждала от него какого-нибудь подвоха. В силу своего темперамента Вера молчать не могла. Она начала подмечать неточности в Сашиных словах, странные недоговоренности и, как она выражалась, взаимно перпендикулярные заявления и требовала немедленного объяснения. Он с ходу пытался сочинить что-нибудь еще более изощренное, но запутывался окончательно. Вера выводила его на чистую воду, и ноздри ее начинали дрожать, голос срываться, а взгляд из любящего превращался в прокурорски-обвинительный.
Саша с Верой несколько раз ссорились на этой почве, опять разрывали отношения, но дольше трех дней по-прежнему обойтись друг без друга не могли. Лишь однажды, когда Вера прислала ему эсэмэску, где написала, что ненавидит его, что все кончено, и пожелала счастья с Кирой, они не виделись целую неделю. Потом все равно встретились, и это новое свидание было особенно нервным, неистовым и счастливым. Так они расходились и сходились снова, уверяя друг друга, что люди любят просто потому, что любят, вопреки всяким обстоятельствам и ничего не требуя взамен. И какое-то время Вера действительно ничего не требовала, но расслабившийся Забелин снова попадался на очередном вранье, и все начиналось сначала. Их любовь превратилась в настоящую пытку. И теперь уже не Вера, а Саша начал подумывать, а не послать ли эту изматывающую страсть к чертям собачьим, но тут же пугался этого сам, потому что уже врос в Веру всеми корнями. Только с ней он делился своими неприятностями и даже жаловался, если заболевал. Прежде ни на каких женщин, включая Киру, Забелин никогда не вешал своих забот и болезней. Со всем справлялся сам. Женщины ему нужны были для другого. Вера оказалась нужной для всего. Она понимала его с полуслова, одним прикосновением маленькой теплой руки облегчала боль, жаркими объятиями и поцелуями снимала накопленное за день раздражение. Ее любовь нужна была ему как воздух.
