В тени воды неспешной равнинной реки затаилась легенда о Царе Кирилле Анатольевиче, отмежавшемся в мирных руслах жизни и надежд. Жизнь шлифовалась как древний камень, но всё ещё слышалось его имя на устах, словно тихий прибой в душной трещине вечности. Время сбегает через пальцы, и каждый год — как тонкий лист на дереве жизни, предательски опадающий без следа....
Дата круглая, особенно последняя цифра, и как он не пытался отвертеться, а проставляться пришлось, причём с размахом, достойным его царственного положения. За этим самым тщательным образом проследил Гордеев лично. Рыжая заноза, будь он не ладен с его любовью к корпоративам, почуяв печенью, что начальник собирается зажать пьянку, в буквальном смысле взял того за горло.
- Вот, - выложил он на стол перед опешившим Кириллом рекламный буклет какого-то клуба. - В пятницу, в шесть. И чтоб был как штык, я уже людей пригласил!"
"И никакие попытки именинника отмазаться не возымели должного эффекта.
Не то, чтоб Кирилла резко тюкнул в темечко кризис переходного возраста - по-хорошему, до него ещё лет десять можно спокойно дышать - и всё же, кое-какие невесёлые мысли о жизни в целом и своём в ней месте в частности устроили небольшой флеш-моб в его мозгах.
В последнее время он всё чаще поглядывал с какой-то затаённой завистью на сестру с мужем, на своих давно уже устроенных друзей, да даже на Магичева с его Сашенькой! Разве мог он знать тогда, почти двадцать лет назад, громко хлопая дверью и демонстративно затыкая уши, не желая слушать никаких оправданий и объяснений, что и открывая пятый десяток будет всё ещё помнить свою даже не первую любовь? Прыгая, как заводной, из одной постели в другую - страсти ли он искал, жаркого секса и новых ощущений, или же повторения того неуловимого чувства правильности происходящего, когда ты точно знаешь, что вот тут, сейчас ты на своём месте? Всё так, как и должно быть, и пускай весь мир отдохнёт.
