Автор
В смертельной атмосфере махинаций и убийств, в февральский понедельник, приходящийся на день рождения Линкольна, открывается загадочная история. В гостиной происходит банальное убийство, заставляющее главного сыщика задумываться о таинственных связях и скрытых мотивах....
Застыв на предпоследней ступеньке, я спросил:
– Вы все слышали?
– Я не специально. Я хотела спуститься вниз, но мистер Вулф мне не позволил. Конечно, я слышала голос своего кузена. И что он говорит?
– Он, оказывается, психолог. Говорит, у вас есть свои закидоны. Говорит, что или мать ревнует дочь, или дочь ревнует мать, и по-другому вообще не бывает. А дочь, которая ревнует мать, способна придумать любую небылицу. Он хочет повидаться с вами перед уходом. Быть может, чтобы избавить вас от одного-двух закидонов, и если вам угодно…
– А что он говорит о Дэне Калмусе?
– Что это ваш очередной закидон.
Мисс Блаунт ринулась вниз. Во избежание столкновения мне пришлось посторониться, что дало возможность полюбоваться чудесными плечами и прелестным изгибом шеи. Когда мы вошли в кабинет, Фэрроу развернулся в кресле и привстал, явно собираясь подарить Салли братский поцелуй, но, увидев ее сердитый взгляд, остановился.
– Послушай меня, Сэл, ты… – начал Фэрроу, но она не дала ему договорить.
– Нет, это ты послушай меня! – (Я и не ожидал, что в Салли столько огня.) – Тебе ведь тоже очень хотелось бы. Да? Ты надеешься, что она получит все, станет полноправной хозяйкой и позволит тебе управлять всем этим хозяйством. Мысль, конечно, приятная, но ты ошибаешься. Как всегда, ошибаешься. Она позволит ему управлять всем.
Салли повернулась и вышла из кабинета. Фэрроу вскочил с места, уставился ей вслед, после чего повернулся к Вулфу, всплеснул руками и потряс головой:"
"– Боже мой! Это ни в какие ворота не лезет. Назвать меня дураком! А я вам что говорил? Нет, ну надо же, назвать меня дураком!
ГЛАВА 8
За обеденным столом, а после обеда за кофе в кабинете Вулф вернулся к теме, которую затронул за ланчем: к Вольтеру.
