Автор
В смертельной атмосфере махинаций и убийств, в февральский понедельник, приходящийся на день рождения Линкольна, открывается загадочная история. В гостиной происходит банальное убийство, заставляющее главного сыщика задумываться о таинственных связях и скрытых мотивах....
Вы отлично знаете, что я этого не делал. Она пошла прогуляться, и какой-нибудь журналист наверняка ее выследил. Мы можем поручить Солу, Фреду и Орри это выяснить.
– Арчи, мне сейчас не до шуток.
– Мне тоже.
Вулф перевел взгляд на нашу клиентку:
– Мисс Блаунт, когда появится мистер Калмус, вы, конечно, удалитесь к себе.
– Ну, я предпочла бы остаться. Я этого хочу.
– Нет. Мистер Гудвин вам потом расскажет, о чем шла речь. А вас я попрошу удалиться.
Салли решительно покачала головой:
– Я остаюсь.
Она не пререкалась, а просто констатировала факт.
В более или менее нормальном состоянии Вулф непременно взорвался бы и, если бы Салли продолжала упрямиться, велел бы мне насильно унести ее наверх и запереть в комнате. Но сейчас он только сердито сверкнул на Салли глазами, снял со стопки писем пресс-папье, взял верхний конверт и рявк нул:
– Арчи, блокнот!
После чего продиктовал мне за час шестнадцать писем, причем только три в ответ на пришедшие сегодня утром. Я сохранил этот блокнот со всеми черновиками писем.
– Калмус.
Часы показывали десять минут первого."
"Мне, естественно, было любопытно посмотреть на реакцию Салли. Поэтому я провел посетителя в кабинет и на всякий случай застыл у него за спиной. Салли, оставшаяся сидеть в кресле возле картотечного шкафа, молча смотрела на Калмуса в упор, явно не собираясь двигаться с места. Калмус направился было к ней, однако замер на полпути и пробормотал:
– Ты глупая маленькая гусыня, – и сразу отвернулся.
Он встретился взглядом с Вулфом, и я, представив их друг другу, показал на красное кожаное кресло.
– Итак, вы вынудили меня прийти под давлением угроз со стороны истеричной девицы.
На это Вулфу нечего было возразить, поскольку, по его глубокому убеждению, любая тихая и спокойная женщина просто делает паузу между приступами хронической истерии, готовясь к новому взрыву. Поэтому он предпочел пропустить мимо ушей замечание посетителя.
– Раз уж вы пришли, – холодно произнес Вулф, – то вполне можете сесть.
