Опытный сыщик Пафнутьев оказывается в центре жестокой борьбы с отморозками. Он пытается разобраться в запутанных интригах, когда его окружение и прошлое начинают угрожать его безопасности. Напряжение нарастает вокруг таинственных событий, связанных с Белоруссией.
Эта страница Chitat.online посвящена книге «Банда 5»: читатель видит описание, автора, жанры и может сразу перейти к чтению полной версии в браузере.
Опытный сыщик Пафнутьев оказывается в центре жестокой борьбы с отморозками. Он пытается разобраться в запутанных интригах, когда его окружение и прошлое начинают угрожать его безопасности. Напряжение нарастает вокруг таинственных событий, связанных с Белоруссией.
После карточки книги можно перейти к другим произведениям автора, близким жанрам, сериям и тематическим подборкам.
читать текст Виктор Алексеевич Пронин Легкое чтение Детективы подборки серии
Опытный сыщик Пафнутьев оказывается в центре жестокой борьбы с отморозками. Он пытается разобраться в запутанных интригах, когда его окружение и прошлое начинают угрожать его безопасности. Напряжение нарастает вокруг таинственных событий, связанных с Белоруссией.
Используйте жанры, блок похожих книг, другие произведения автора и тематические подборки ниже на странице.
Проверьте описание, автора, жанры, дату выхода и соседние книги: это помогает понять, подходит ли произведение под ваш запрос.
Гневные крики бабы не интересовали Петровича, он знал, что за ними только бабья дурь, причем не злая дурь. Мужик, на которого она орала, даже не откликался.
— У меня бы ты покричала, у меня бы ты побесилась, — пробормотал Петрович и опять пошел кружить по саду. Он обошел все деревья, выходя поочередно к одной стороне забора, к другой. Ничто не насторожило его, не привлекло внимания.
Сад был неухоженный, заросший, трава в некоторых местах доходила ему чуть ли не до пояса, но он не выкашивал ее, ему нравилось это почти лесное разнотравье. На соседних участках сажали картошку, лук, вырубали деревья, чтобы больше было солнца для помидор, для огурцов. Петрович на всю эту суету смотрел посмеиваясь — пустая работа. Он-то знал, соседи сами рассказывали, что лук к зиме уже не тот, что к весне он и вовсе пропадает, картошку нужно перебирать и осенью, и зимой, и весной, иначе преет она, замерзает, подмокает. С огурцами и помидорами еще хуже, надо успеть их засолить, замариновать, закатать, да и то если удастся достать трехлитровые банки. К весне приходится эти банки распихивать по друзьям, родственникам и соседям, потому что невозможно выпить столько водки, чтобы закусить таким количеством соленых огурцов, маринованных помидоров, квашеной капусты.
Обойдя сад, Петрович снова сел на теплую, нагретую солнцем деревянную ступеньку, закурил, опершись спиной о перила. И тут со стороны калитки раздался невнятный звук — не то планка стукнула, не то ветка хрустнула.
Петрович медленно повернул голову — оказывается, пришел Николай, смугловатый, с длинными темными волосами, быстрый в движениях. Петровичу он нравился больше других. Когда была возможность, в напарники с собой он брал именно Афганца, такая была у Николая кличка. И похож он был на афганца, и служил там когда-то, набравшись в тех краях немногословной, затаенной готовности взрываться мгновенно и сокрушительно. При том, что в Афганце всегда ощущалась какая-то восточная ленца, он часами мог лежать неподвижно, не чувствуя никаких неудобств, но в миг опасности становился неуловимо быстрым. Все потихоньку подшучивали над его небольшим ростом, над молчаливостью, незлобивой улыбчивостью, за которыми кое-кому виделась недалекость.
Однако все прекрасно знали границу, до которой можно дойти в шутках и насмешках. Его опасался даже Вандам, несмотря на такую уж мощь, такую силу.
Афганец осторожно прикрыл калитку, неслышно подошел к крыльцу и так же тихо присел на ступеньку, но не рядом с Петровичем, а ниже. Так было вроде удобнее, а кроме того, Афганец всегда остро чувствовал и соблюдал законы старшинства, не стремясь стать на равных с тем, кто был выше его по положению, по возрасту.
— Привет, Петрович, — сказал он вполголоса.
— Привет, Коля. Все нормально?
— Вроде...
