Согласен?
— Нет, — усмехнулся Петрович, хотя эта усмешка далась ему нелегко. — В газетах его портреты появятся не раньше вторника.
— Шутишь? Хорошее настроение? Большие деньги зашевелились в кармане, да, Петрович? — зло обернулся от окна Огородников. — Опытный человек, и так вляпаться?!
— И на старуху бывает проруха, — развел руками Петрович.
— Так-так-так, — снова забегал по комнате Огородников. — Это что же у нас получается на сегодняшний день? А, Петрович? Афганец засветился. Сейчас допрашивают продавцов магазина. Я уверен, что эти бабы знают о нашем Афганце все! Понял? Они знают о нем все! Уже составлен словесный портрет или фоторобот, не знаю, как там сейчас это называется. В военкомате всю ночь будут светиться окна — они переберут личные дела афганцев, а к утру постучатся к нему в дверь. Я правильно понимаю положение?
— Примерно, — кивнул Петрович.
— А с кем общается ваш сосед, ваш работник, ваш добрый знакомый? — спросят следователи у десятка людей. — С Петровичем, скажут, общается, с Огородниковым, скажут, дружит... А? Чего делать будем? Как дальше жизнь свою построим?
— Думать надо, — сказал Петрович, и пронеслось, пронеслось у него в голове все, что он должен сделать сегодня же вечером, — взять деньги, сесть на машину, рвануть в соседнюю область, самолетом добраться до ближнего зарубежья, пусть это будет Украина, Белоруссия, Грузия... И только там, только там можно подумать о дальнейшем.
— А что тут думать? У них одна зацепка — Афганец.
— Похоже на то. — Петрович сразу понял, что сейчас предложит Огородников, к чему он клонит.
— Убирать надо Афганца. Сегодня.
— К тому идет, — обронил Петрович без выражения. И подумал с облегчением: значит, не меня сегодня, не меня.
— Ты вроде сомневаешься? — склонился Огородников над сидящим в кресле Петровичем.
— Какие могут быть сомнения. — Петрович явно уходил в сторону и Огородников, старая адвокатская крыса, сразу почувствовал это. Он помолчал, глядя на Петровича сверху вниз, еще раз пробежался по комнате и снова упал в кресло.
— Я тебя не понимаю!
— А что тут понимать. — Петрович махнул рукой в сторону телевизора. — Все ясно и понятно. — Петрович тянул и тянул время, и было этому простое объяснение — не мог он вот так сразу решиться убрать Афганца. Кого угодно, включая Огородникова, даже всех остальных сразу — он бы и не задумался. Но Колю Афганца... Не хотелось.
