Автор
В старой вишенковой комнатах жилы кровати и диванов уже подгнили, но по Варенке Лыковой ощущалась прежняя жизнь. Здесь звучали смех и шум веселых компаний сыновей, пока они не ушли в офицерскую службу. Теперь только пустые комнаты смотрят на мир через щели заколоченных окон. Начало нового века принесло несправедливость: друзья сыновей стали криминальными авторитетами, а дом превратился в тайный заседательный орган "Банды Кольки-куна"....
— Имеется одна идея, — успокоил помощника коллежский советник.
Глава 11
Кровь на улицах Москвы
Два сыщика, не скрываясь, подошли к Подонскому переулку. Присмотрелись: жизнь текла своим чередом. В Симоновскую слободу валил народ, и оттуда выпускали без помех. Караул около баррикады вел себя либерально. Можно попробовать…
Лыков выбрал двух дружинников и обратился к ним:
— Здравствуйте, товарищи.
Один, в грязной робе, на вид рабочий, посмотрел настороженно и не ответил. Второй, длинноволосый студент в тужурке с арматурой сельскохозяйственного института, был приветливее:
— Здравствуйте.
— Нам бы увидеть Николая Егоровича.
Дружинники ответили хором. Студент спросил:
— А зачем он вам?
Рабочий отрезал:
— Не знаем мы никакого Николая Егорыча!
Лыков обратился к студенту, понизив голос:
— Есть возможность купить десять браунингов.
Караул тут же расступился. Волосатый приказал:
— Следуйте за мной.
Они пошли по бесконечно длинному Симоновскому валу. Справа выглядывали из земли приземистые редуты пороховых погребов.
— Не страшно?
— Чего?
— Делать революцию рядом с такой пороховой бочкой?
Студент сделал важное лицо и ответил:
— У нас с караулом договор о нейтралитете.
— И Крутицких казарм не опасаетесь?
В казармах стоял батальон Двенадцатого гренадерского Астраханского полка.
Студент покровительственно усмехнулся:
— Да они сами нас боятся! Забились, как мыши в норы, и дрожат.
Потом вдруг добавил:
— Там есть сознательные солдаты, они нам помогают.
— Могила, товарищ! — в тон ему ответил Лыков.
Они обогнули монастырь, вышли на Сергиевскую площадь, главную в слободе, и по Старосимоновскому проезду добрались до корпусов Центрального электрического общества. Выяснилось, что штаб дружины Кольки-куна помещался именно здесь. Сам командир занимал кабинет директора. Из большого полукруглого окна открывался хороший вид на Москва-реку и правобережные улицы.
— Товарищ Николай, к вам насчет браунингов, — доложил студент, пропуская сыщиков внутрь.
Колька увидел Лыкова и удивился:
— Ты откуда взялся?
Тот покосился на студента, парень неумело козырнул и вышел за дверь.
— Поговорить пришел.
— О чем? Только быстро, у меня мало времени.
Атаман очень переменился, и не в лучшую сторону. Помятое лицо, красные от недосыпа глаза и властный голос человека, привыкшего решать чужие судьбы.
— Ты Сажина давно не видал?
— Позавчера разговаривали, — ответил «японец», оглядывая Азвестопуло.
