Автор
В старой вишенковой комнатах жилы кровати и диванов уже подгнили, но по Варенке Лыковой ощущалась прежняя жизнь. Здесь звучали смех и шум веселых компаний сыновей, пока они не ушли в офицерскую службу. Теперь только пустые комнаты смотрят на мир через щели заколоченных окон. Начало нового века принесло несправедливость: друзья сыновей стали криминальными авторитетами, а дом превратился в тайный заседательный орган "Банды Кольки-куна"....
— Точно так, генерал. Можно еще поддавить от Крутицких казарм.
Все скривились, а Дубасов даже выругался.
— Полки Гренадерского корпуса оказались ненадежны, — констатировал он с сожалением. — Причем сразу все! Ростовский взбунтовался, а остальные, хоть и остались в казармах, но выходить из них не хотят. Отказываются подавлять мятеж.
Лыков почтительно склонил голову и пояснил:
— Я и не имел в виду Астраханский полк. Ударить могут ладожцы[75]. Там самые сильные баррикады, и потому этот удар тоже будет демонстрацией.
Шейдеман повернулся к Дубасову и сказал:
— Готовый план. И хороший. Нам остается только доработать его. Например, с Симоновской слободой тесно связана Рогожская. Надо непременно разъединить их крепкой заставой с пулеметами, чтобы не допустить переброски оттуда резервов.
Малахов спросил коллежского советника:
— Вы случаем не из армии пришли в полицию? Уж очень грамотно формулируете.
— Нет, ваше высокопревосходительство. Просто имею боевой опыт с русско-турецкой войны.
Генерал от инфантерии улыбнулся и потрогал свое золотое оружие, полученное за ту же войну.
Рачковский заговорил, тщательно выбирая слова:
— Алексей Николаевич, а где вы видите себя во время штурма?
Военные насторожились: зачем им чиновники полиции в боевых порядках?
Коллежский советник ответил:
— У меня поручение господина министра внутренних дел — ликвидировать банду Куницына.
Вечером Алексей Николаевич навестил семью Войлошникова. Вдову с детьми временно поселил у себя в номерах отставной сыщик Панченко. Самый маленький спал, беспокойно вскрикивая во сне.
