Автор
В старой вишенковой комнатах жилы кровати и диванов уже подгнили, но по Варенке Лыковой ощущалась прежняя жизнь. Здесь звучали смех и шум веселых компаний сыновей, пока они не ушли в офицерскую службу. Теперь только пустые комнаты смотрят на мир через щели заколоченных окон. Начало нового века принесло несправедливость: друзья сыновей стали криминальными авторитетами, а дом превратился в тайный заседательный орган "Банды Кольки-куна"....
В цехе Электрического общества на Сергея бросился знакомый детина в кожаном фартуке, тот, что порывался вчера зарезать пленного ефрейтора. Он держал в руке шестивершковый кинжал, каким на бойне башколомы валят быка с одного удара. Коллежский секретарь замешкался и едва не пропустил такой удар. Но вовремя набежал шеф. Детина оказался крепким и упал только после третьего выстрела."
"— Не зевай! — на ходу крикнул помощнику Лыков и ринулся дальше. Он хотел первым добраться до кабинета директора и захватить Кольку-куна.
Вскоре все три завода были очищены от мятежников. Последние очаги сопротивления подавили к вечеру. Дольше всех дружинники держались в земском училище возле Лизина пруда. Несколько смельчаков отказались сдаваться и были перебиты.
Усталый, с больной головой, Лыков пошел к Постылому озеру. Туда сгоняли всех пленных. Вдруг Колька-кун тоже попался? Азвестопуло, впервые в жизни побывавший в такой мясорубке, канючил — ему хотелось быстрее покинуть это место.
— Погоди, скоро пойдем, — сказал ему начальник. — В номерах напьемся, как ломовые извозчики, но дело надо закончить.
Пленных набралось около сотни. Атамана среди них Лыков не обнаружил. Зато узнал вчерашнего студента сельскохозяйственного института. Тот был легко ранен в руку, сидел на корточках и затравленно озирался. На глазах у сыщика к нему подошел драгун и пнул сапогом в лицо:
— Вот тебе, назём! Учат их, дрянь, а они вона что…
Взводный офицер покосился на драгуна, но ничего не сказал.
— Стой!
— Ты кто таков, чтобы мне указывать?! — заорал парень в ответ. Глаза у него были бешеные — еще не отошел от боя.
Сыщик взял его снизу за ремень, поднял на три вершка и перевернул вниз головой. Подержал так немного и поставил на землю. Сказал коротко:
— Остынь.
— А чаво они? — обиженно, плаксивым голосом ответил солдат.
— Русская армия с пленными не воюет. Если не веришь, спроси у своего офицера, он подтвердит.
Тут наконец подошел поручик и виновато пояснил:
— Это он с непривычки.
— Не дай Бог нам привыкнуть своих убивать, — ответил Лыков.
Всем вокруг сделалось неловко — на такие слова разве возразишь? Да и горячка улеглась. Солдаты отошли в сторонку и пленных больше не обижали. Сыщик поднял студента, отвел к пруду и помог умыться.
— Спасибо, — сказал тот.
