В маленьком городе Банда в законе – это не просто серия гангстерских схваток, но мрачное зеркало душ людей: от тайны убийства до скрытых страданий. Здесь каждый день приносит свои печали и радости, где даже миллиона денег кажутся ничтожными рядом со страстью к самому происходящему....
Пап?
– Да?
– Мне воспитательница сказала завтракать идти… Я потом позвоню еще?
– Конечно, зайка, когда захочешь, – он улыбался.
– Здорово! Пока, пап.
– Пока, принцесса.
Стас нажал «отбой». Дочка всегда поднимала настроение. Детдомовский, он старался подарить Насте счастливое детство, не омраченное переживаниями, – делал все возможное, но… Не получилось: слишком часто его интересы шли вразрез с общепринятыми; слишком болезненно восставала гордость против умения приспособиться, нестись по течению.
Опять кольнуло: «А вдруг и с Настюшкой то же…» Страшные мысли громом бьют в сердце при виде чужого горя – тогда начинаешь креститься, плевать через плечо, идешь в церковь… А то и все сразу, дабы всесильный и всемогущий небесный владыка наверняка оценил приложенные усилия.
Громко тикающие настенные часы показывали одиннадцать. Стас постарался отключиться от невеселых размышлений и вывести на первый план дело – Баха, ублюдок, сам себя не найдет.
Позвонили в дверь. Потом еще раз. Потом сильно, энергично начали стучать. Хабаров, быстро натянув спортивные штаны и удобно перехватив нож, подошел:
– Кто?
– Милиция! – Властный голос, явно привыкший к сильному эффекту своего приветствия. – Откройте!
– Не вызывал, – под видом ментов за дверью мог стоять кто угодно, – ошиблись адресом.
"– Хабаров Станислав Витальевич? – Зашуршала бумага: гость, видимо, сверялся с записями. – Это вы?
– Допустим! – Он прижался к косяку. – Как докажешь, что милиция?
– Посмотрите в «глазок», вот удостоверение.
«Ага! Чтоб ты мне, сука, в глаз выстрелил…» Разум отказывался понимать, что Стас, вероятнее всего, никому не нужен и убивать его просто не имеет смысла.
– Посмотрели? – Гость топтался на месте. – Открывайте.
