В безумном мегаполисе Бандит с головокружительными скоростями движется по трассам, где обычные машины кажутся пешком. Колеса машин часто застревают в перепутанных проводах и тросах, но герой на гусеницах преодолевает эти препятствия с необычайной ловкостью и мастерством. Каждое движение — это спасение от критической ситуации....
Деньги. По купюрам считать не буду, просто по пачкам прикину – семьдесят две тысячи рублей. Это тут сколько? До хрена? Наверное, до хрена, раз начали валить друг друга.
Пистолет чистый, кстати, ни разу не стрелял, кроме как в цель в лесочке, можно не сбрасывать. Статья за него и так есть, до шести лет, но сверху ничего не навесят. Осталось с моим рюкзаком и экипировкой разобраться. И автоматом.
Автомат уже задействован, но сбрасывать его не хочу. У меня к нему большой бэ-ка, и, вообще, я к нему привык. И глушитель есть, правда, без дозвуковых патронов.
Закапывать не в чем, убью хорошее оружие. И еще на мне маленький «Смит-Вессон», в рукаве, на бицепсе, я его не снимал, и большой FN с ред-дотом, пустынного цвета. Подозреваю, что таких тут нет и быть не может, так что тоже лучше бы припрятать. До лучших, а если точней, то до худших времен.
Есть тайник, в гараже. Лично мой. Не бог весть что за тайник, любой обыск его сразу вскроет, но пока положить можно. Там уже что-то лежит, просто подсказчик пока не подсказывает.
Тогда все, тогда надо звонить.
– Алё, – басовитый голос в трубке. – Ты где? Чё там у вас?
– У нас все не очень.
– Товар? – голос резко сменил тональность.
– У меня.
– Фух, – выдох, – это хорошо. Сам как?
– Приболел мальца, но дома отлежусь.
– Ты где? Дома?
– Пока нигде. Через час дома буду.
– Давай я подъеду. Штопор чё?
– Штопор всё. И весь головняк с него.
– Ну я понял, давай.
Отключился. Тогда домой надо, на Новые микрорайоны.
Развернулся на поляне, покатил обратно к речке.
"Как ехать? Мне не через весь город, но все равно через центр, так быстрее. Пока слева Гадюжник, справа промзона. Гадюжник смотрит пустыми провалами окон на город. Как зомби, готовящийся сожрать все, что видит.
Чуть дальше по Восьмого Марта трущоба отступила, сменившись еще жилыми старыми панельными домами.
Тут самый дерьмовый район города, в старых панельках как-то поддерживается жизнь.
