Владимир Бирюков, способный перемещаться между реальностями, случайно попадает в неизвестный мир. Здесь его ждут опасности, тайны и выбор между спасением и предательством. Приключенческий роман о выживании и поиске истины в параллельных вселенных.
– А при чем тут наркота и ваша лавка? – тут уже вполне искренне удивился я.
– При том, что таблетки начали попадать в Волжск и другие города, – разлив чай, он придвинул себе одну из кружек. – Стали модными. И это уже касается нас. И именно здесь идет распределение. Опт делится на меньшие партии и расходится по стране.
– Понятно. Сочувствую.
Он пропустил мою иронию мимо ушей и продолжил:
– Нам стало понятно, что здесь поставку китайских таблеток держат под крышей местные менты. Кто именно – мы пока не вычислили. И именно они решили ликвидировать нашего агента. А заодно и того, кто приехал с ним. – Он уставился мне в глаза.
Странно, что не задан главный вопрос: кто я такой? Барановский говорит о другом. Придерживает на конец беседы? Или Костя сдал ему вовсе не всю информацию? Основное придержал? Или Барановский все же играет?
– Ну, Штопора они ликвидировали.
– А ты ликвидировал их, так? Почему, кстати? Это же не они стреляли.
– Я думал, что они договорились со Штопором, – тут на самом деле ни одна версия не бьется. – А он выстрелил в меня сзади с глушителем. Я открыл огонь по ним, сместился в укрытие, а потом увидел лежащего Штопора. И решил, что это они его.
– Немного натянуто, нет?
– А другой версии не было. – Я вроде как равнодушно пожал плечами. – Да и по башке мне досталось, не очень хорошо соображал тогда. Костя не рассказал?
– Он рассказал, теперь ты расскажи.
– Да рассказал уже все, в принципе. Единственное, чего не могу понять, – почему стрелок меня после не убрал? – изобразил я озадаченность. – Я же там крутился еще, пусть и недолго.
– Сколько?
– До машины, потом заводил ее, пока разогнался, опять же, – сочинял я на ходу, решив опустить всю историю со Свистком и Амиром. Заодно посмотрю, как на это среагирует Барановский.
Среагировал он без сюрпризов:
– Не знаю, если честно. Что-то помешало, возможно. Ладно, мы уже забрали вашего пленного. – Барановский усмехнулся. – Педофил который. Он у нас сидит теперь. Да не беспокойся, так надежней. Точно не сбежит. Тебя никто не осуждает, разрешение на операцию было дано, так что все нормально. Никого не жалко.
– Это к чему?
– К тому, что к тебе не прилипнет.
– Тогда о чем мы говорим?
– О том, что я хочу тебе помочь. Когда-то не смог, а теперь появилась возможность.
Интересно."
"– И… в какой форме? – спросил я осторожно.
– Только честно. – Барановский уставился мне в глаза. – Тебе твоя жизнь блатная нравится?
– Нет. – Я пожал плечами, быстро копаясь в памяти прототипа.
