В окружении заклятых партнеров и бандитских делишек, Иван Федорович Воловцов находит необычный способ излечения: он становится судебным следователем в небольшой городке, где все процветает в уюте теней. Здесь каждый шаг может быть опасен, а мрачная атмосфера озаряется капельками добра и справедливости. В этом мире нет места для слабых или неуверенных — лишь истинные губернаторы могут обрести долгожданный отпуск....
— Что, не ждали?
— Ты бы хоть написал, предупредил, телеграмму бы послал, — пропустила мимо ушей это «не ждали» Феодора Силантьевна. — Я бы как-то приготовилась, что ли…
— А чего готовиться, — усмехнулся Воловцов. — Генерал, что ли, к тебе приехал… К тому же все получилось как-то быстро: получил отпуск, сел на поезд, и вот я здесь…
— А ты все больше на отца становишься похож, — после недолгого молчания заметила тетушка. — На Федора… Не женился еще?
— Нет, некогда все.
— Ты с этим «некогда» так и проходишь бобылем до седых волос, — покосилась на племянника Феодора Силантьевна.
— Это я уже заметил, тетушка, — промолвил Иван Федорович, думая о чем-то своем. — Это верно, время для каждого возраста разную скорость имеет. Когда был мальчишкой, так сутки до того нескончаемые были, что не меньше недели длились.
— А тебе рано еще о другом-то свете думать, — сказала тетка. — Тебе семьей надо обзаводиться, детей растить… Вроде была у тебя девушка… Ксенией, кажется, звали… И дело ваше с ней, по-моему, ладилось…
— Была, да сплыла, — бодрее, чем следовало бы, ответил Иван Федорович, и словно тень набежала на его лицо.
Увидев, как помрачнел Ваня, Феодора Силантьевна тему Ксении развивать больше не стала. А потом спохватилась: что это она гостя с дороги на дворе держит?"
"Зашли в дом. За прошедшие пять лет здесь ничего не изменилось: на кухне — беленая, с солью, печь, чтобы прислонился — да не испачкался. Те же тканые коврики на чисто вымытом деревянном полу, те же занавеси на окнах, правда, изрядно выцветшие, та же железная кровать с шишечками на спинках… Это для людей время бежит.
— Что, ничего не изменилось за прошедшие годы? — спросила Феодора Силантьевна, заметив, как оглядывает ее жилище племянник.
— Да, похоже, не изменилось, — сказал Иван Федорович, присаживаясь на стул под ситцевой обивкой, тоже изрядно выгоревшей.
