В окружении заклятых партнеров и бандитских делишек, Иван Федорович Воловцов находит необычный способ излечения: он становится судебным следователем в небольшой городке, где все процветает в уюте теней. Здесь каждый шаг может быть опасен, а мрачная атмосфера озаряется капельками добра и справедливости. В этом мире нет места для слабых или неуверенных — лишь истинные губернаторы могут обрести долгожданный отпуск....
— Ну, ты же видел и слышал, Виталий Викторович, что дворник ни разу не назвал Кокошину ни по имени-отчеству, ни по фамилии, — заметил титулярному советнику Воловцов. — Все «хозяйка» да «хозяйка». Именно убийцам сложно бывает называть свои жертвы по имени. А так — вроде просто безликий человек, не вызывающий никакого сожаления и участия…
— Да это нормальное обращение подчиненного к глубоко почитаемому начальнику, — вполне резонно парировал Песков.
— А его поведение в церкви при отпевании Кокошиной? — привел новый аргумент Иван Федорович.
— Ну, это, Иван Федорович, далеко еще не доказательство, что Ефимка — ее убийца, — возразил Песков и на вторую реплику Воловцова.
Одним словом, теперь многое зависело от того, как поведет себя на допросе отставной солдат Иван Ерофеич Калмыков…
— Что? Что-о-о?! — мгновенно взбесился Калмыков. — Он сказал, что я заводчик всего дела?
— Именно так и сказал, — кивнул Песков.
— Не может быть! — Отставной солдат был напрочь выбит из колеи и совершенно растерян.
— Может, — быстро вставил словечко Иван Федорович, снова напросившийся присутствовать на допросе.
— Я вам не верю. — Иван Калмыков затравленно глянул сначала на Пескова, а затем перевел взгляд на Воловцова. — Это все ваши следовательские приемы, мать вашу растак!
— Вовсе нет, — ответил Песков, ничуть не смутившись последней фразой арестованного.
— А чем докажете?
— Я могу показать вам письменные показания Ефима Афанасьевича, — спокойно сказал Виталий Викторович. — Читать-то умеете?
— Не хуже вашего, — огрызнулся Калмыков."
"Принесли протокол допроса, подписанный Ефимкой, показали отставному солдату, не давая ему в руки. Тот подслеповато прищурился и начал читать, шевеля губами и, похоже, по слогам. С грамотностью он был явно не в ладах. Как же он тогда мог разобраться в процентных бумагах, коли едва различал написанное крупным почерком судебного следователя Пескова?
— Убедились? — спросил отставного солдата Песков, убирая протокол допроса Ефимки, когда Калмыков прочитал более половины.
— Он, — указал пальцем на карман, в который следователь спрятал протокол, Калмыков.
— Он — это кто? — задал уточняющий вопрос Иван Федорович.
— Ефимка… — снова затравленно посмотрел на Воловцова отставной солдат.
