В окружении заклятых партнеров и бандитских делишек, Иван Федорович Воловцов находит необычный способ излечения: он становится судебным следователем в небольшой городке, где все процветает в уюте теней. Здесь каждый шаг может быть опасен, а мрачная атмосфера озаряется капельками добра и справедливости. В этом мире нет места для слабых или неуверенных — лишь истинные губернаторы могут обрести долгожданный отпуск....
— Вдруг Кокошина была еще жива и ей требовалась помощь? — Он немного помолчал, потом вопросительно посмотрел на Воловцова: — А что, надо было дожидаться околоточного надзирателя господина Петухова, а затем уж ломать дверь?
— Нет, вы все правильно сделали, — успокоил его Воловцов. — Рассказывайте, что было дальше."
"— Дальше мы вошли в прихожую. В ней было полно дыма, — продолжил дачу показаний Еременко. — Стали стучаться в покои хозяйки — снова молчок. Я подумал, что, коли выломали входную дверь, надо ломать и эту.
— Значит, дверь была заперта на крюк?
— На крюк, — ответил городовой. — Я надавил, и он отвалился. Вернее, отвалилась запорная петля. Ну, мы вошли, значит. Дымина стоял — ничего не видать. И дышать было совсем невмочь. Тогда я взял стул и выбил окно…
— Что потом? — спросил Иван Федорович.
— А потом мы увидели Кокошину. Она лежала на полу вся обгорелая и никаких признаков жизни не подавала, — с печалью в голосе ответил городовой Еременко.
— Погодите, — перебил его Воловцов. — Наталья Квасникова ведь уже посылала Ефимку в участок.
— Значит, он побежал не в участок на Ямскую площадь, а совсем в обратную сторону, и прибег ко мне, — ответил городовой. — Но вы же видели его, господин судебный следователь. Он же это… — Еременко опять произвел уже знакомый Воловцову неопределенный жест рукой.
— Да, верно, растерялся наш Ефимка, — заключил Воловцов. Он оглянулся на Петухова, все ли он успел записать, и тот кивнул Ивану Федоровичу головой: мол, записывать успеваю, продолжайте. Но допрос, собственно, был уже закончен. Ради общей картины Воловцов задал городовому еще вопрос:
— А вы лично знали Марью Степановну Кокошину?
— Знал, — кивнул Еременко. — Всех домовладельцев, сдающих квартиры и комнаты внаем, нам положено знать.
— А дворника, что служил прежде, знали? — спросил Иван Федорович.
— Степана-то? — Городовой как-то странно посмотрел на следователя. — Знал, конечно. Это тоже входит в наши обязанности — знать дворников. Через них можно сведения о сомнительных постояльцах добыть, и вообще, дворники для полиции люди оченно полезные…
— Знаю, знаю, — усмехнулся Воловцов.
