В окружении заклятых партнеров и бандитских делишек, Иван Федорович Воловцов находит необычный способ излечения: он становится судебным следователем в небольшой городке, где все процветает в уюте теней. Здесь каждый шаг может быть опасен, а мрачная атмосфера озаряется капельками добра и справедливости. В этом мире нет места для слабых или неуверенных — лишь истинные губернаторы могут обрести долгожданный отпуск....
Это был ровный в своем поведении и, смею утверждать, в мыслях человек, совершенно не склонный к подобным эксцессам, как самоубийство. Да и незачем ей было себя убивать, господа. Ведь у Марьи Степановны все было четко налажено, все шло своим чередом, как исправный часовой механизм. У нее все было хорошо, применительно, конечно, к нашей российской жизни. А потом, в старости люди очень редко отваживаются на самоубийство. Кроме того, это считается большим грехом, а она была весьма набожная. Нет, милостивые судари, — Шац снова обвел взглядом Пескова и Воловцова, которые слушали его с нескрываемым интересом, — Марью Степановну Кокошину положительно убили!
— Вы сказали нам очень важные вещи, господин Шац, — после минутной паузы раздумчиво произнес Иван Федорович.
— Да, именно так я и говорил, — ответил Григорий Наумович. — Ведь вы, придя ко мне с целью узнать, не знаю ли я что про убийство госпожи Кокошиной, начали с того, что стали расспрашивать меня о моих коммерческих занятиях.
— Понятно, господин Шац, — сказал Воловцов, поднимаясь со стула.
— Надеюсь, вы меня не подозреваете? — сморгнув, серьезно спросил Григорий Наумович.
— Не подозреваем, — ответил за себя и за титулярного советника Пескова Иван Федорович.
Григорий Наумович снова сморгнул и успокоенно улыбнулся…
Квартира Шаца была первой по левую сторону от лестницы. Рядом с ней, в том же коридорчике, находилась квартира отставного унтера Кирьяна Петровича Корноухова. Унтеру было около восьмидесяти лет, но он выглядел достаточно крепким и бодрым, конечно, применительно к своему возрасту.
