В окружении заклятых партнеров и бандитских делишек, Иван Федорович Воловцов находит необычный способ излечения: он становится судебным следователем в небольшой городке, где все процветает в уюте теней. Здесь каждый шаг может быть опасен, а мрачная атмосфера озаряется капельками добра и справедливости. В этом мире нет места для слабых или неуверенных — лишь истинные губернаторы могут обрести долгожданный отпуск....
Причина могла быть и иной. Скажем, сообщить об отъезде или, напротив, приезде в гости родственников.
— Значит, подозреваемых трое? — посмотрел на Ивана Федоровича Песков. — Это — Наталья Квасникова, Григорий Наумович Шац и Апполинария Карловна Перелескова.
— Четверо, — поправил его Воловцов. — Есть еще Ефим Афанасьевич Кологривов…
— Какой Ефим Афанасьевич? — не понял поначалу Песков.
— Дворник Ефимка, который живет под лестницей, — серьезно посмотрел на коллегу Иван Федорович. — Его мы тоже не можем списывать со счетов, верно?
— Пожалуй, — согласился титулярный советник.
— А на любовника?
— Не понял? — несколько недоуменно проговорил судебный следователь.
— На любовника дворник Ефимка тянет? — пытливо глянул прямо в глаза Пескова Иван Федорович. — Причем такого, что барышни сами к нему в каморку приходят и там предаются с ним страстной и бурной любви.
Виталий Викторович несколько раз хлопнул глазами. Уж не шутил ли господин Воловцов? Вид его был до того комичен, что Иван Федорович не выдержал и засмеялся.
— Денег? — искренне удивился Песков. — Откуда у дворника Ефимки деньги? Да еще для «настоящей» барышни?!
— Вот и я думаю о том же самом, — как-то неопределенно произнес Воловцов. — Представляешь, если к тебе придет вдруг, скажем, — он окинул оценивающим взглядом франтоватого Виталия Викторовича, — княжна Голицына и станет у тебя просить денег на новый выезд? Или на виллу в Ницце? После чего вы предадитесь любви в чулане под лестницей, где обычно стоят метла, совки и ведра?
— Нет, не представляю, — признался Песков, слегка повеселев, верно, представив все же себе такую картинку.
— И я не представляю, — хмыкнул Иван Федорович."
"В результате четверо подозреваемых в соучастии убийства старушки Кокошиной были поровну разделены между следователями.
Шаца Иван Федорович подозревал более, нежели Апполинарию Карловну Перелескову. И не потому, что была она дворянских кровей.
