Поэтому, подойдя сейчас к старушке, которая собиралась уже закрыть на замок решетчатую металлическую дверь школьной раздевалки, Фокин попытался изобразить приветливую улыбку:
— Вы, бабуля, это… не могли бы дать мне сменную, обувь Нади Рулевой? — Речь, не перемежаемая через слово матом, давалась Лому с огромным трудом. — Надюха забыла вот сегодня забрать, ну и попросила меня, типа заехать.
— А ты кто ей будешь?
— А зачем тебе, милок, её сменка? — продолжала допрос старушка, подозрительно косясь на зверскую рожу Лома.
— Так у неё, у сеструхи, в смысле, это… чисто конкретно, подмётка отвалилась. Подклеить надо, — быстро нашёлся Лом.
Подозрительная сторожиха, кряхтя, сняла с вешалки ободранный пластиковый пакет, заглянула в него и действительно увидела слегка оторвавшуюся подмётку на маленькой белой кроссовке.
— На, милок, заклеивай.
— Вот спасибо, бабка! — неизвестно чему обрадовался амбал.
Проводив глазами отъехавшую сверкающую «БМВ», сторожиха подумала, что люди, которые ездят на таких машинах, могли бы купить ребенку новые кроссовки, а не заклеивать старые. Она очень рассердилась на жадных буржуев и даже плюнула в сердцах.
— Хмура слушает, — раздался в трубке мелодичный высокий голос. Рулеву тотчас представился высокий, тоненький мальчик в белой кружевной рубашке-жабо, держащий в руке смычок и скрипку, склонивший к телефонной трубке голову с непослушными светлыми кудрями.
Майор даже помотал головой, отгоняя наваждение.
— Здравствуй, Андрей Николаевич. Мои у тебя? С ними всё в порядке?
— Ну, не то чтобы совсем в порядке, но живы-здоровы, — с чуть заметной заминкой произнес Боров. Уловив растерянность в его голосе, майор покрылся холодным потом.
— Если ты, сука… — дрожащим голо сом начал Виктор Михеевич и вдруг услышал в трубке звенящий, захлёбывающийся от слёз голос дочери:
— Папа! Папочка! Забери нас отсюда! Мне больно, плохо! Они…
Послышалась возня, и вновь заговорил Хмура:
— Какие будут твои дальнейшие действия, майор?
— Назначай место обмена, — устало выдохнул Рулев. — Но если хоть один волосок…
— Да понял я, майор, не волнуйся, — голос бандита звучал сочувствующе. — Я ведь против тебя ничего не имею. Мне этот… падло нужен! Отдал бы мне тогда козу с чурбаном, ничего бы и не было. А на счёт места давай так: в двадцать два ноль-ноль у старого кладбища. Устроит?
— Хорошо. — Майор повесил трубку и сжал ладонями виски. Холодная метель бушевала в его голове.